Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 30 – Бенедикт Браун

Его голова была развернута в сторону двери, и что-то осталось в нем слишком идеальное. Идеально уложенные темные волосы, идеально выбритые утром щеки. Он скорее был похож на скульптуру, чем на настоящего человека. Комната тоже была удивительно прибранной, лишь перевернутый стул, разбитая тарелка и несколько красных пятен на линолеуме у задней двери ломали идиллию.

Я подумал, может, стоит обыскать его тело и дом в поисках улик, но теперь в расследование придется подключить полицию, а они уже осмотрят тут все, и не хотелось усложнять им работу. Я схватил Перси за воротник, чтобы вывести его из дома, и вдруг заметил два письма на коврике у двери. Они были запечатаны, но я уже знал, что внутри.

Дом, который мама с папой купили сразу после свадьбы, стоял в конце тупикового переулка. Это была простая белая постройка, ничем не украшенная и не запоминающаяся, и все же вид у нее был счастливый. Знаю, прозвучит по-детски наивно, но дом правда будто улыбался. Возможно, все дело в широких эркерах, которые с любопытством смотрели на меня с противоположного конца дороги. Дверь была приоткрытым в удивлении ртом, крыша в красной черепице – волосами, носа, увы, не было. Приятно было знать, что дом остался прежним и мог дать мне сил на то, что следовало сделать дальше.

Я позвонил с домашнего телефона по всем необходимым номерам, пока семейство сдувало пылинки с нашей гениальной собаки. Иногда я забывал, что бассеты уступают своим нюхом только бладхаундам. Не знаю, что Перси там учуял – запах крови или просто подозрительно открытую дверь, я был просто рад, что ему вообще выпал шанс наконец-то использовать свои навыки во благо.

— Ну что за чудо-пес! – приговаривал дядя Стэн, пока меня переводили на номер Скотленд-Ярда. – Дам ему вареное яичко на обед!

Дежурный полицейский говорил кратко и по делу, я быстро передал ему детали произошедшего и напоследок добавил: «И попросите инспектора Лавбрука прибыть в Хёртвуд как можно скорее».

— Он лучший пес в мире! Ему за такое медаль положена! – сказала мама, когда я слушал ответ дежурного.

— Нет, местной полиции я уже позвонил сам. Но инспектор Лавбрук захочет узнать, что произошло, поэтому обязательно передайте ему мое сообщение.

— Ну не бывает таких собачек! – Тетя Элль наклонилась и почесала Перси.

— Да, он просто невероятный умница, – согласился я, повесив телефон на стойку-подсвечник^[5]. Я невольно задался вопросом, зачем мы все эти годы платили за телефон в доме, где никто не живет, но в тот момент это было меньшее из зол. – Если бы он еще мог сам рассказать семье Джеймса о том, что случилось, был бы поистине лучшим секретарем.

Мы все сидели в маленькой пыльной, но очень уютной утренней столовой, и мне очень хотелось предаться приятным воспоминаниям, но я уже пообещал сержанту Росситеру, что встречу его на месте преступления. Я позвонил в Хёртвуд-хаус и оставил сообщение для Беллы, но взявший трубку лакей не знал, где она может быть.

— Мам, а ты, наверное, не знала, что Джеймс Хитон купил дом неподалеку? – спросил я, а сам принялся жевать мясной пирожок и заливать стакан воды в горло.

У мамы повсюду имелись свои шпионы, так что я не был удивлен ее ответом.

— Не разговаривай с полным ртом, милый. – Не этим ответом, а тем, что она произнесла дальше: – Бедняжке Джеймсу подарили дом номер двенадцать, еще когда ты жил здесь. Правда, въехал он туда только пару лет назад. Я узнала от почтальонши – а она чрезвычайно надежная женщина, что он заработал себе целое состояние, занимаясь… ну, чем-то, в общем. Решил, что уже достаточно взрослый, чтобы съехать от родителей, и бросил свою сестру в доме одну.