Книга Чашечку кофе, доктор?, страница 80 – Ольга Авдеенко

— Почему? Куда вы смотрели? Кто еще вчера входил к доктору Хиллу? Не помните? Вы же находились совсем рядом – вернее, должны были находиться.

Финнеган вдруг огрызнулся:

— Ничего я не должен! Я лицо гражданское и вам не подчиняюсь! Если доктор Хилл вам так дорог, могли бы приставить к нему констебля!

Найт не стал объяснять, что суперинтендант отказал ему в просьбе выделить настоящего помощника. Однако его правая рука непроизвольно дернулась и сжалась в кулак. Финнеган уловил это движение и сказал примирительно:

— Инспектор, я понимаю, что мы с вами никогда не станем лучшими друзьями. Обещаю: как только расследование закончится, я навсегда исчезну из вашей жизни.

— Со своей стороны обещаю сделать все возможное, чтобы этот восхитительный момент наступил как можно скорее, – ответил Найт ледяным тоном.

Он развернулся и зашагал по коридору. Финнеган не стал спрашивать: «Куда мы теперь?» – и просто молча последовал за ним.

— Инспектор! – послышался голос.

Из приоткрытой двери выглядывал доктор Баббингтон.

— Зайдите на минуту, – пригласил он, распахивая дверь шире. – Думаю, вам это будет интересно.

В комнате отдыха медсестер у стены стояла кушетка, на которой выстроились рядком разноцветные расшитые подушки; чайный стол был накрыт кружевной скатертью; на каминной полке и этажерках теснились многочисленные фотографии, статуэтки и детские рисунки; широкий подоконник был уставлен цветами в горшках; у окна на круглом столике размещались габет^[29] и жестянка с молотым кофе. Такая обстановка делала сестринскую, как коротко называли здесь эту небольшую комнату, больше похожую на гостиную в жилом доме, нежели на больничное помещение. Из «домашнего» стиля выбивался только шкафчик с лекарствами – такой же, как в кабинетах врачей.

Сейчас, помимо доктора Баббингтона, здесь находилась юная сестра Лоусон – раскрасневшаяся, крепко сцепившая руки, она смотрела на вошедших исподлобья.

— Расскажите джентльменам то, что рассказали мне, – попросил ее хирург.

— Я разбирала коробку с гипсовым порошком, – неохотно, с некоторым вызовом начала девушка, – нужно было положить пакеты на место. А они бумажные. Один порвался, и из него начало высыпаться на пол. Тут входит уборщица Купер, держит стакан с водой. Попросила накапать ей валериановых капель, пожаловалась, что плохо спит. А у меня руки были заняты – гипс все сыпался и сыпался из дырки! Я подвела Купер к нашему шкафчику и показала, какой пузырек взять, сказала, сколько накапать.

— Вы удостоверились, что Купер взяла именно настойку валерианы?

— Нет, – жалобно ответила Лоусон. – Я не посмотрела. В этот момент дыра сделалась еще больше, пакет уже просто разваливался у меня в руках. Купер сама себе накапала.

— На прикроватной тумбочке Купер стоял пустой стакан, – сказал Баббингтон. – Я взял его и почувствовал запах – весьма характерный, его трудно спутать с каким-либо другим. Решил поинтересоваться у сестры Лоусон и услышал эту историю. Таким образом, я пришел к выводу: никакой злонамеренности в случившемся нет. Купер вместо валерианы по ошибке приняла настойку рвотного корня, что и привело к соответствующим последствиям.

— Да, пузырек потом стоял не на той полке, – кивнула медсестра.

— Не могла ли Купер принять по ошибке что-либо опасное? – спросил инспектор Найт.