Книга Кумир на мою голову, страница 13 – Марина Сергеева

— Вот, сейчас выпьете чай, а потом таблетки перед сном.

Чуть поднявшись, мужчина садится на постели и опирается на спинку кровати позади себя. Раздаётся сигнал градусника, который он тут же достает, но не успевает взглянуть на цифры, так как я оказываюсь быстрее и делаю это сама.

— Тридцать восемь и два, — констатирую, пождав губы.

— Не так уж и плохо, — подаёт голос Дмитрий, на что я неодобрительно хмурюсь. — Что? Поверь, бывало и хуже. И ничего, как видишь — живой.

Он тянет одеяло на себя, желая снова укрыться, но я не позволяю этого сделать, всунув ему в руки кружку. Прекрасно понимаю, что состояние у него сейчас, должно быть, ужасное из-за температуры, но укрываться и нагревать своё тело ещё сильнее в данных обстоятельствах крайне нежелательно.

— Пахнет классно, — кивает на напиток.

— А на вкус ещё лучше. Мне мама всегда заваривала этот чай, пока я училась в универе. Да и в детстве, помню, тоже нечто такое давала пить, не пичкала таблетками особо.

Сразу подмечаю, как он чуть нахмурился и отвёл взор в сторону. Словно бы не желая, чтобы я увидела в его глазах что-то крайне личное. Тут же ощущаю укол вины, пусть даже и не сказала ничего плохого.

И всё же мне никогда, к счастью, не узнать на личном опыте, каково это — расти без родительской ласки и заботы, а вот он... Несмотря на то, каким замечательным человеком он является сейчас, детство у Дмитрия Николаевича было крайне не радужным. Да и детства в принципе практически не было.

Не знаю, насколько это правда, так как сам Жданов в интервью всегда избегает темы своих родителей. Но по слухам, родной отец его практически продал в возрасте пятнадцати лет богатым дядям, которые увидели в маленьком Диме огромный талант и пожелали сделать его звездой ради наполнения собственных кошельков.

— Ты не обязана со мной возиться, — нарушает он тишину спустя пару минут.

Поднимаю голову и вижу, как пристально и серьёзно он глядит на меня своими светлыми во всех смыслах глазами.

— Как и Вы не были обязаны, — добавляю, намекая на тот случай с моим головокружением. — Мне ничуть не сложно, честное слово.

Предлагаю мужчине варенье, но он отказывается, сославшись на то, что магазинное не заменит домашнее. Затем, когда допивает чай, передаю ему таблетки и воду, строго проконтролировав, чтобы он все их проглотил.

Забираю посуду и несу на кухню.

Споласкиваю кружку и убираю, потом прибираюсь на столе, так как умудрилась рассыпать немного чая. Когда же прихожу в очередной раз к Дмитрию, чтобы сообщить о своём намерении остаться в его номере на ночь на всякий случай, застаю его крепко спящим. Однако уснул он прямо сидя, чуть склонив голову набок в довольно неудобной позе.

Растянув губы в откровенно умилительной улыбке, чего он бы точно не одобрил, если бы увидел, я беззвучно ступаю по ковру и останавливаюсь рядом. Понимаю, что затея довольно рискованная, так как нарушать его сон совсем не хочется, но и вот так оставить спать своего начальника тоже не могу. Не хватало ещё, чтобы к простуде завтра прибавилась боль в шее и спине.

С горем пополам, но мне всё же удаётся переместить его в горизонтальное положение, пусть даже и пришлось приложить к этому немало усилий.

Наклонившись, чтобы в последний раз поправить подушку, удобно устроив её под головой мужчины, я вздрагиваю, когда моё запястье мягко перехватывает тёплая рука.