Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 40 – Ника Оболенская

— Кто в это поверит?

— Все?

А-а-ар-р-р.

— Дай ключи от тачки! — требовательно раскрывают ладонь, но Лекс качает головой.

— И куда ты поедешь?

— Сначала к бате, рожу подрихтую и передам пару ласковых пиарщикам. Потом к Ведьме…

— И что ты ей скажешь? — Он криво ухмыляется. — Прости, Вера, но нам пиздец?

— С чего вдруг? — упрямо смотрю на него.

— А с того, что твой батя на этом высере нейросети не остановится. Ты сам говорил, что после твоей выходки его рейтинг скакнул вверх. — Лекс через голосового помощника подрубает плазму и выходит на новостной портал, посвященный выборам.

Цифры и графики плывут перед глазами.

— И это только начало, Тим.

Из шума крови в ушах едва разбираю слова. Мой взгляд прикован к бегущей внизу экрана строке.

«Скандальный отпрыск Алексея Сафонова спас девушку от неминуемой гибели. Эксклюзивные кадры…»

Ведьма, нам пизда!

— Что делать будем, Ведьма?

Раздраженно смотрю на белобрысого Опарыша, но никак не реагирую на дурацкое прозвище.

За сегодняшнее утро спектр моих эмоций менялся с такой частотой, что аж тошно.

— Есть идеи? — продолжает допытываться этот придурок.

— Вот думаю, сколько мне дадут за убийство в состоянии аффекта… — ворчу и щелкаю по носу утку. Пластиковая хрень на приборке задорно трясет башкой, будто ее вштырило не по-детски.

Меня тоже нехило так вштырило. Особенно, когда мои соцсети подверглись ковровой бомбардировке лайками и комментариями тысяч людей.

А потом в каком-то паблике я наткнулась на занимательную фотку, и мой пукан подгорел так, что там до сих пор идет терраформирование.

— Не выйдет, Ведьма, — хмыкает белобрысый упырь, барабаня пальцами по рулю. — Надо было раньше все это проворачивать, сейчас общественность не поймет…

— Бесишь! — Сердито сжимаю кулаки, прожигая в его лбу дырень.

— Взаимно.

Гадский гад разминает шею, ведет широкими плечами и снова, вытянув голову вперед, пырится в лобовое.

— Она так и будет нас пасти? — двигаются его губы.

— Ты бы еще незаметней тачку выбрал, — цокаю языком, рассматривая капот кислотно-зеленого цвета. — Они у тебя как трусы-неделька? Каждый день новая…

Сафонов поворачивает ко мне свою мерзкую рожу.

— Не придирайся, Ведьма. Какую дали, такую и взял…

— Бедняжка! — сочувственно произношу и добавляю в голос трагизма. — Сердце кровью обливается, как подумаю, что ты на этой консервной банке ездишь. Поди еще и хер последний без соли доедаешь? Ой, сочувствуем тебе всей общагой! Куда копеечку перевести?

— Тебе напомнить, Ведьма, наш уговор в клинике, м? — тут же вскипает Пуп, гневно раздувая свои ноздри на породистой морде лица.

Гандон.

Молча показываю ему фак и отворачиваюсь. Но спустя пару секунд не выдерживаю и тоже выглядываю наружу.

Ксюха снова маячит на общем балконе. Якобы белье проверяет — просохло уже или как.

Ага-ага. Ставлю косарь, что еще до вечера она завалит меня расспросами а-ля «вы все-таки встречаетесь?» и «можно покататься на его тачке?»

Одни проблемы от тебя, мажорище.

— Нахрена вообще твой папаша это устроил? — бросаю ему.

— Политика, ничего личного.

— Оу, ну это же многое объясняет! — Мой голос сочится ядом, а злость снова булькает внутри, разъедая кислотой желудок.

— Вот только в твое «непричастен» верится с трудом…

И тут Сафонов, резко развернувшись ко мне всем корпусом, взрывается: