Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 46 – Ника Оболенская

Дверь в контору распахнута настежь, и оттуда доносятся вопли.

— Да потому что, блядь, это моя собака! — сиреной надрывается мужик, нависая над сидящим за столом щуплым дедом.

На вид скандалист — типичный скуф, с пузом, пропитой рожей и повадками маргинального отброса. В общем, быдло обыкновенное.

— Ну зачем он вам? Оставьте животное в покое, — кажется, в сотый раз говорит ему дед. Судя по всему — директор этого приюта.

— По закону псина моя! — рявкает быдлозавр. — А тут приехали эти ваши бляди, украли у меня пса!.. Да ваша шарашкина контора завтра ментам это будет подробно объяснять. Собаку мне вернули щас же!

— Не отдавайте, он живодер! — восклицает Вера и рвется вперед.

— Пошла на хуй отсюда! — тут же переключается на нее быдлан, делая шаг в нашу сторону.

— Мужчина, ведите себя прилично! Вы в общественном месте, — неожиданно подает голос Танюха. — За оскорбления тоже есть статья. Или хотите, чтобы завтра вас по всем каналам показывали?..

— Че-го?! Камеру убрал! Убрал, я сказал! — замахивается кулаком на оператора. — Ща братков вызову, быстро порешают!

Так. Все, блядь. Ебал я этот политес.

За шкирку отдергиваю заряженную Ведьму в сторону.

— Чтобы здесь стояла и никуда не лезла. Поняла?

Зыркаю на открывшую было рот Танюху, чтобы тоже лишнего не говорила, и шагаю внутрь помещения.

— Решать ты чо собрался? — обращаюсь к живодеру.

— А ты еще кто? — тут же бычит он на меня, склоняя набок башку.

— Добрый волшебник… — Достаю из кармана лопатник, раскрываю, демонстрируя лаве. — …который хочет купить у тебя пса.

— Че-го? — тянет, а зенками уже рыжие банкноты лапает.

— Сколько? — расчленяю его взглядом. — Пятьдесят? Сто?

— Триста! — ухмыляется эта мразь, щеря гнилые желтые зубы. — А может, и пятьсот.

— Пятьсот? Не многовато?

— Смотрю у тебя денег до хуя, — злорадно лыбится и достает из кармана складной нож. Лезвие выстреливает со щелчком. — Давай, гони все бабки, щенок, раз такой щедрый!

Вот так всегда, блядь.

— Да что ж за день такой, а? — тихо выдыхаю.

— Че ты там вякаешь?

Бросаю взгляд на оператора, торчащего в дверном проеме, и едва заметно качаю головой. Мужик тут же уводит объектив камеры на клетки. Понятливый.

— Держи!

Швыряю лопатник борову в лицо. Он ловит его на автомате, выпуская нож, а я уже подсечкой ставлю его на колени. В следующее мгновение я за его спиной. Зажимаю локтем жирную шею, перекрывая кислород.

— Пус-с-сти-и-и, — сипит, пытаясь вырваться из хватки.

Его рожа становится малиново-красной, на виске набухают вены.

— За триста остосешь у тракториста, — говорю ему ровно. — А за пятьсот я тебе помогу с каминг-аутом. Как думаешь, на сколько лет тебя набутылят за пидарасню наши доблестные полицейские?

Сжимаю руки сильнее. В башке голосом Севы Панченко отсчитываются секунды до полной отключки боровской туши.

— Не-чем ды-шать, — выталкивает посиневшими губами мужик.

— А ты не трать кислород зря, — ласково советую и бросаю взгляд на старика.

Дед сидит с покер-фейсом.

— Так на чем мы остановились? — Встряхиваю быдлана. — Сто — мое последнее предложение. Или ты хочешь триста?

И еще немного усилим нажим.

Подбородок его дергается, будто он что-то хочет мне сказать.

— Сто, и собака моя. Ну?!

Он лупит мне ладонью по предплечью.

— Супер!