Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 74 – Ника Оболенская

— Ладно.

Он закладывает руки в карманы штанов и перекатывается с пятки на носок. И расстроенным, что план покатать одну глухую дуру пошел по пизде, не выглядит. Ни капельки.

Чувствую холодный укол обиды в солнечное сплетение.

Вот так просто, да? Вчера творил со мной, что хочется, а сегодня ходит с покерфейсом.

Бесит.

Да что с тобой такое, Вер?

Неужели дело в том, что было между вами ночью? Или в том, что ты невольно разглядела в противном мажоре человека?

Ой, ну нахер это самоанализ!

— Хорошо. Я отвезу, — бросив это, Тим просто забирает мою сумку и спускается по ступеням вниз.

— Обойдусь, — вырывается у меня запальчиво.

— Я тебя и не спрашивал.

Вот же… белобрысый гад.

Я киплю, до конца не понимая, на что же злюсь: на Тима, за то, что так легко готов от меня избавиться; или на себя, за то, что ожидала совершенно противоположного.

Зайцева, какая же ты жалкая дура!

Вопреки моим ожиданиям Анастасия Романовна выходит нас проводить.

— Не гоняй, — говорит она внуку на прощание и клюет воздух рядом с его щекой.

Мне же достается мягкая улыбка и приглашение посещать их с Данте, когда мне будет удобно. И ни слова, ни намека про то, что какая-то глухая нищеебка практически послала ее нахер в столовой.

Потупив взгляд, тупо киваю. Еще никогда стыд не ощущался так остро.

* * *

— Ну так че у тебя там случилось? — спрашивает Тим, выруливая на шоссе. — Срочно нужно сдать еще литрушку крови? Спасти морскую свинку?

— Вариант, что я действительно хочу домой, не принимается?

— Неа.

Закатываю глаза.

— А могли бы с тобой жахаться до утра, — не унимается этот идиот.

— Что ж ты при своей благородный бабушке мне это не предложил? — ершусь, сверля взглядом в башке Тима дыру. А у самой как-то нехорошо стучит сердце, слишком восторженно. — Или так боишься ее огорчить и лишиться финансовой подушки.

— Чтоб ты знала, у Романовны я ни копейки не просил за всю жизнь, — спокойно парирует, прибавляя газу. — А вот рассказывать при ней, что с утра я хорошенько подрочил на тебя в душе, точно не стоит.

Меня вновь окатывает жаром. Он действительно это сказал?

— Хотя я очень рассчитавал нащупать твою упругую жопку рядом и пристроиться…

— Хватит! — верещу и закрываю лицо ладонью.

Удушливая краска стыда равномерно покрывает меня от макушки до самых пяток. Клянусь, даже те горят.

Чертов мажорише с его бесстыжим языком.

Ой, блядь! Вот не стоит сейчас об этом. А то так и до самовоспламенения недалеко!

Ни за что не скажу наглецу, что меня это все дико смущает.

Да, пока мы грызлись и ненавидели друг друга, было похеру. Я могла спокойно парировать или выбесить гаденыша одной фразой. А теперь… теперь я хватаю воздух, как выброшенная из своего уютного аквариума рыбка, и не нахожу слов.

Глупая-глупая рыбка.

Перед глазами проносятся кадры прошлой ночи, между бедер печет и тянет, вынуждая стиснуть колени посильнее.

Да что со мной такое? Я ведь все так же его ненавижу этого заносчивого сукина сына всей душой. Да же?

Ненависть, и ничего больше. Или нет?

Я не знаю. Все, блин, запуталось.

Тим. Он же мой враг. Я же ему глаза мечтала выцарапать и яйца отрезать.

Так почему сейчас я чувствую себя полной дурой с сиропом вместо мозгов?

Эти мысли вгоняют меня в очередной за утро ступор.

— Я бы, кстати, не отказался от минета, — продолжает издеваться Тим, не догадываясь о моих терзаниях.