Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 97 – Ника Оболенская

Кисло улыбаюсь в ответ.

— Ага. Она самая.

Камиль дергает подбородком в сторону блюющего Тима:

— Перебрал немного. С кем не бывает, да?

У нас че, квиз с вопросами?

Неожиданно Камиль хватает меня за плечи.

— Руки! — кричу ему, но он только усиливает хватку.

— Слушай сюда, сука! — зло бросает он, встряхивая меня так, что я едва не прикусываю язык. — Я таких, как ты, выкупаю на раз. Строите из себя целок, а сами — мрази с сосательным рефлексом. И похуй вам, че сосать — член, бабло или душу.

С каждым словом Камиль всё сильнее сжимает пальцы, вдавливая их прямо в кости.

Больно!

Оглушенная этой болью, ничего не могу сообразить. Только смотрю в его лицо, обезображенное ненавистью.

Мне кажется, он говорит не совсем обо мне, но прежде чем я успеваю возразить, Камиль выплевывает презрительно:

— Раз уж тебе глубоко похуй на его душу… — Мотнув в сторону Тима челкой, он прожигает меня темными глазами. — Советую и от члена его отъебаться. Пока по-хорошему.

— А что, может быть и по-плохому?

Я наконец отмираю и со всей дури пинаю его в голень.

Урод с шипением отпускает меня, напоследок дернув за браслет часов и срывая их с руки. Они падают прямо в лужу.

Черт.

Камиль с наслаждением наступает на часы подошвой, давит.

— Время твое истекло.

Мне даже мерещится хруст.

Бросаю затравленный взгляд поверх его плеча на Тима. Он стоит, облокотившись о стену ладонями.

Небрежно отпихнув меня, Камиль произносит напоследок:

— Сломала ему жизнь и радуешься, да? Как бы потом плакать не пришлось.

Он уходит, оставляя меня с доброй сотней мыслей в голове. А еще с Тимом.

Смотрю на его сгорбленную фигуру.

Неужели он так думает обо мне? Сломала ему жизнь? Тварь, вцепившаяся в его член?

Мерзко.

Саундтрек — Ника Оболенская «Красивый, жестокий»

Господи, как же это всё мерзко.

Горечь заполняет рот, а в груди что-то болезненно дергается.

Я приехала сюда, чтобы хорошенько отпиздить придурка. Словесно на этот раз. А теперь стою, дура дурой, и не знаю, что мне делать.

Тим поворачивает голову ко мне.

Со вздохом подхожу ближе.

— Пойдем, вызову тебе такси. — Касаюсь его плеча и морщусь от запаха, забивающего ноздри. — Обблевал тут уже всё.

Его взгляд фокусируется на моем лице. С нехорошим предчувствием наблюдаю, как пустота сменяется самой настоящей неприязнью.

— Иди домой, Вер, — рокочет он, отпихивая мою руку и обдавая лицо сивушными парами. — Мне и здесь неплохо.

— Неплохо в этом ссаном углу? — ершусь, почему-то подозревая, что он имеет в виду не место. — Или с теми блядями, что протерли жопой диван рядом с тобой?

— Ревнуешь? Мне нравится, — тянет он, нависая надо мной.

— А мне нет! — рявкаю, толкая его в плечо.

— Ну так иди, пожалуйся своему глухому другу! — тоже психует Тим. — Уверен, он найдет чем тебя утешить… и чем порадовать.

Произнося эту мерзость, он так знакомо улыбается, что меня промораживает от этой улыбки до самых кишок. Потому что я уже видела эту циничную ухмылку. Здесь же, каких-то две недели назад.

Мы будто отмотали время и вернулись к самому началу нашего противостояния.

Только вместо азарта боль. Потому влюбилась в этого несносного мудака как последняя идиотка.

От злости вскипают слезы на глазах, размывая мир тонкой пеленой. Смаргиваю их и с надрывом кричу: