Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 56 – Надежда Тихомирова

Тетя Айселу сразу усадила нас и начала выставлять на стол традиционные татарские эчпочмаки, плов и много всего другого. Я удивилась, что всего так много, но Венерка сказала, что это не из-за меня, просто у нее мать всегда так готовит.

— Поэтому папа скоро перестанет в дверь пролезать, – захихикала она.

Венеркина мать тоже оказалась очень религиозной, как и моя. На стенах квартиры висели арабские надписи вязью и какие-то мусульманские изображения. Только тетю Айселу явно больше интересовала ее дочь, чем Аллах. Она все время поглядывала на Венерку и рассказывала ей то о том, что отцу удалось продать за эту неделю десять окон благодаря новым рекламным объявлениям, то о том, что скоро к ним приедет погостить тетя Жамиля… Казалось, Аллах для нее был просто как воздух, без которого никак, но он ничуть не отвлекает тетю Айселу от семьи.

Я думала, что мне кусок в горло не полезет, но как-то смолотила эчпочмак и элеш с мясом. Все это время Венеркина мама ласково смотрела на меня и на Венерку и подкладывала еду нам в тарелки. Все время выспрашивала, что там у нас в школе, и как мы написали диктант, и что сказала учительница. Она ни словом не обмолвилась о моем горе и только иногда поглаживала меня по плечу, как будто успокаивала.

Наконец мы ушли в комнату Венерки. В ее крохотной спальне помещались только низкая кровать у окна и письменный стол. На стене над кроватью тоже висело несколько плакатов на арабском, но их было не так много, как в остальной квартире.

Венерка надела розовую плюшевую пижаму, а мне выдала голубую. Когда я переоделась в ванной, она спросила:

— Ты теперь будешь жить одна с отцом?

До сих пор я об этом не думала.

— Наверное, – неопределенно пожала я плечами. – А какие еще варианты?

Однако эта мысль заставила меня поежиться. Мама все же играла роль буфера между мной и отцом. Она принимала на себя главный удар его недовольства, а я могла закрыться в комнате, пока они ругаются. А кто теперь будет сглаживать острые углы?

Мне стало еще тоскливее. Просто какой-то безнадежный мрак…

— Ты очень храбрая, – прошептала Венерка.

Скоро мы заснули.

Я летела вверх в темноте сквозь множество атмосферных слоев: некоторые казались плотными и упругими, как вода, другие – мутными и легкими, словно утренний туман. В самом верху сквозь миллионы кубометров воздуха искрился свет. Я летела к свету.

Внезапно я остановилась. Прозрачная капсула, в которой я находилась, застыла между мирами, и рядом со мной появилась призрачная фигура. Ее пышная юбка покачивалась на ветру. Опустив голову, я заметила, что и на мне тоже похожая накрахмаленная юбка. К этому моменту уже можно было догадаться, что это сон.

— А ты успела все позабыть, Каюн, – обратилась ко мне девочка-призрак.

Ее фигура казалась полупрозрачной, но звонкий голос я услышала отчетливо.

Девочка назвала меня незнакомым именем, и я еще больше растерялась.

— Знаю, сейчас ты чувствуешь себя потерянной. Тогда, в прошлой жизни, ты погибла и со смертью потеряла всех своих близких, а сейчас ты снова утратила мать… Это ничего, Каюн, ты становишься сильной и сможешь все это выдержать. Мы все проходим через множество испытаний, чтобы приблизиться к своей мечте.

Я ничего не поняла из слов призрачной девочки, но смутно почувствовала, что когда-то была знакома с ней.