Онлайн книга «Разбуди меня в Сеуле»
|
Господин Кан повернулся к ней и чуть заметно кивнул. Это означало: «Теперь твоя очередь, ты должна извиниться». Так было принято в индустрии, и Дженни прекрасно об этом знала: если что-то пошло не так, айдол обязан был принести поклонникам извинения, неважно, имел он к случившемуся отношение или нет. Считалось, что дыма без огня не бывает. С задних рядов поднялась рука. Модератор передала микрофон корреспонденту ежедневной газеты. — У меня вопрос. Дженни, сейчас ты начнешь оправдываться, что не знала об этой съемке, но зачем встречаться с человеком, который может так с тобой поступить? В тот же момент Дженни почувствовала, что не собирается оправдываться. Все в ней сжалось в комок. Ее тело превратилось в множество раскаленных пучков энергии, готовых взорваться в любую секунду. «Я не буду перед ними извиняться. Я ничего им не должна». Накануне они договорились с агентом, что Дженни не будет сыпать обвинениями в адрес Тэхёна, а если возникнет вопрос – ответит как можно нейтральнее, чтобы не выглядеть истеричкой. Она должна была создать впечатление спокойной, разумной девушки, тогда обвинения автоматически польются в сторону ее бойфренда. Но Дженни не будет их инициировать – она должна оставаться «хорошей». Дженни скрепя сердце согласилась на такой вариант: она и правда хорошая и разумная. Но при этом она еще и нормальная, а нормальные люди не скрывают того, что с ними поступили плохо, и не стыдятся этого. Дженни молчала, продолжая смотреть в зал невидящим взглядом, а обстановка понемногу накалялась. Господин Кан, заметив, что его подопечная не собирается отвечать, принялся сам невнятно бурчать что-то в ответ журналисту. Дженни даже не слышала его. — Она прекрасно знала, что ее снимают, – вдруг отчетливо произнес кто-то из центра зала в микрофон. – На том видео она даже смотрит в камеру, разве вы не заметили? Голос журналиста гремел у Дженни в ушах, как огромные барабаны, заглушая все остальные звуки. «Ничего не простят, как ты и думала», – засмеялся кто-то внутри нее. – Они сейчас обсуждают то, насколько ужасно ее участие в этом ролике, хотя должны обвинить во всем Тэхёна и тащить его в суд! Но никто из них даже не думает в эту сторону!» — Нет, – поспешно отозвался агент, – если вы внимательно смотрели видео… Дженни вдруг стало ужасно противно. Они препарировали ее как навозного жука, будто сами ходили в белых одеждах… — Подождите, – вдруг неожиданно даже для себя подала она голос, – встаньте! Дженни вышла из-за стола, несмотря на протестующие взгляды Кана, и подошла к самому краю сцены. Она указала на толстого журналиста в очках в массивной оправе с микрофоном в руках, сидевшего с краю. — Да, вы! Это же вы задали вопрос? Я прошу вас встать. По залу прокатился возглас изумления, и сразу стало тихо. Журналист с микрофоном и бейджем, на котором было написано «Чок Гуен», кряхтя, неохотно поднялся с места. — Так что вы хотели спросить? Голос Дженни звучал пронзительно, и она наконец почувствовала себя в знакомой боевой позиции – одна против всех. Чок Гуен замешкался, снял очки, потер переносицу и уже не так уверенно продолжил: — Да я просто хотел спросить, госпожа Дженни… хотел заметить… в том видео… Дженни стояла на сцене неподвижно, как скала, не сводя с него глаз. В ее голове гремел гром и сверкали молнии, в груди бушевал ураган, но она продолжала улыбаться всем милой вежливой улыбкой. |