Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 122 – Мария Эмви

Кейта почувствовала, как щеки заливает румянец. Она резко похлопала себя ладонями по лицу, пытаясь отогнать эти глупые, неуместные мысли. Девушка со злостью отвернулась от окна и буквально плюхнулась в свою постель, укрываясь с головой тяжелыми шкурами, словно пытаясь спрятаться от самой себя. Но мысли роились и роились в ее девичьей голове. Она вспоминала тепло его спины, когда они мчались на Арионе. Заботу в его голосе, когда он говорил, что ей нужно поесть. Силу его рук, когда он вытаскивал девушку из плена воспоминаний. И тот взгляд, которым он смотрел на Кейту там, в Сердце Тэнгри…

Юная шаманка ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но сон не шел. Образ юноши-степняка стоял перед ее глазами так отчетливо, будто он был здесь, в ее балагане. И Кейта, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал, тихо завыла от собственного бессилия. Она могла противостоять демонам, могла вести за собой народ, могла даже говорить с самими богами. Но была одна сила, против которой она оказалась абсолютно беззащитна. Сила ее собственного, глупого, упрямого сердца.

Несмотря на бурю в душе, предельная усталость все же взяла свое. Кейта даже не заметила, как провалилась в сон. Вернее, в тяжелое, липкое беспамятство, без образов, без пророчеств. И когда девушка, спустя, казалось, лишь мгновение, почувствовала, как первые, настойчивые лучи солнца щекочут ей веки, она лишь досадливо поморщилась. Сны сегодня ей не снились, и, подумав об этом, Кейта решила, что так даже лучше. Хватит с нее видений и пророков, ей нужен был просто отдых. Девушка с ворчанием перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от наступающего дня. Подниматься абсолютно не хотелось — из-за того, что проспала она от силы пару-тройку часов, тело было тяжелым, ватным, а голова гудела, как растревоженный улей. Разбитость была тотальной. Удаганка чувствовала себя так, словно всю ночь таскала камни для курганов. Она уже была готова просто махнуть на все рукой и проспать до полудня, — пусть Саян или Ойгон разбираются со всеми проблемами мира, — как вдруг сонный мозг пронзила одна-единственная, острая, как игла, мысль.

Инсин! Он здесь, в их айыле! Эта мысль подействовала быстрее и эффективнее любого бодрящего отвара Илин. Кейта подскочила на своей постели так, словно ее ужалил шершень. Сонливость как рукой сняло. Он в их айыле, значит, скоро проснется, выйдет, и она увидит его. Сердце предательски подпрыгнуло и забилось чаще. Девушка вскочила на ноги и бросилась к своему ларцу с одеждой, лихорадочно соображая, что ей надеть. Простая рабочая рубаха? Нет, слишком буднично. Платье, как вчера на празднике? Слишком нарядно, еще подумает, что она… И тут Кейта остановилась — так и замерла с синим платьем в руках и посмотрела на свое отражение в полированном медном диске, который висел на стене. Что она делает? Девушка поймала себя на одной глупой, странной мысли. Прихорашивается… для него? « Великая Мать».

Кейта медленно, как во сне, отложила синее платье и выбрала другое — простое, но изящное, из мягкой, хорошо выделанной оленьей кожи цвета лесного ореха. Оно красиво облегало фигуру, не сковывая движений. Девушка села перед медным зеркалом и начала тщательно, не так, как обычно, наспех, заплетать свои длинные черные волосы в тугую, гладкую косу, вплетая в нее не яркие праздничные ленты, а одну, скромную — цвета вереска. А затем она сделала то, чего делала лишь несколько раз в жизни и то, для проведения определенных ритуалов. Кейта взяла раздавленную в плошке ягоду брусники и легонько провела ею по щекам, придавая им здоровый, свежий румянец. А потом — и по губам, делая их чуть ярче. Она посмотрела на свое отражение, и из зеркала сейчас смотрела не предводительница шаманов, не Дочь Леса, а… просто красивая девушка. С сияющими глазами, раскрасневшимися щеками и взволнованно приоткрытыми губами.