Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 97 – Мария Эмви

Степной воин чувствовал себя в ловушке, между долгом перед родом и долгом перед правдой. Между любовью к отцу, каким он его помнил, и ужасом перед тем, во что тот превратился. Тяжело вздохнув, Инсин начал раздеваться, готовясь ко сну, который, как он знал, не принесет ему отдыха. Он снял пояс с возвращенным ему ножом, стянул сапоги. Когда он распускал свою траурную рубаху, чтобы повесить ее на жердь, воин услышал тихий, прерывистый звук, похожий на всхлип.

— Нойон…

Голос был таким тихим и испуганным, что он сначала подумал, ему показалось. Юноша замер, прислушиваясь.

— Инсин-нойон…

Он резко обернулся. В самом дальнем, темном углу его гэр, там, где свет лампы почти не доставал, сжавшись в комочек, сидела женщина. Он даже не заметил ее, когда вошел. Это была Зере, наложница отца — она сидела на полу, обхватив колени руками, и ее трясло, как в лихорадке. Ее прекрасное лицо было залито слезами, а глаза, огромные от ужаса, смотрели на него, как на свое единственное спасение. Женщина выглядела так, словно только что увидела саму смерть. Инсин медленно, чтобы не напугать ее еще больше, подошел и сел на корточки рядом.

— Зере-ханум? Что ты здесь делаешь? Что случилось?

Она вздрогнула от звука его голоса и зарыдала еще сильнее, беззвучно, сотрясаясь всем телом.

— П-простите меня, нойон… Я… Я сижу тут уже около суток… — прошептала она сквозь слезы, и ее голос был полон отчаяния и решимости. — Мне… Нечего уже бояться. Пусть хан изгонит меня. Пусть казнит, все равно. После того, что я видела… Смерть — это уже не самое страшное!

Инсин терпеливо ждал, давая ей выговориться.

— Вы были правы, нойон, — Зере подняла на него свои заплаканные глаза. — Во всем правы. Ваш отец… он не один. В нем… в нем живет что-то иное. — женщина сделала глубокий, судорожный вдох. — Этой ночью… пока вы были на похоронах… в улусе творилась настоящая чертовщина. Я… я не спала. Мне было не по себе. Я вышла из своего гэр, чтобы набрать воды. Увидела свет в ханском шатре… и услышала голоса.

Ее начало трясти еще сильнее, и Зере вцепилась в руку младшего сына хана, ища защиты.

— Один голос был голосом вашего отца. А второй… второй был нечеловеческим. Он был красивым, мелодичным, но от него… от него замерзала кровь. Они говорили о сделке, о победе. И о… богине. Тот, второй, требовал, чтобы хан убил лесную богиню.

Инсин слушал, и его худшие догадки обретали плоть. Из-за того, как тряслись руки женщины, в праведном ужасе вцепившейся в юношу, не было заметно, как и по его телу пронеслась едва заметная дрожь.

— Я испугалась, — продолжала Зере, ее шепот был едва слышен. — Я спряталась за повозками, и я увидела, как из гэр вышел он. М-монстр… У него была одна рука, одна нога, глаз, нос и рот. Все остальное «тело» занимала черная дымка, от нее так и веяло холодом Нижнего мира. Он прошел мимо меня так близко, что я могла почувствовать едкий, омерзительный запах…

Женщина замолчала, переводя дыхание.

— Но это еще не все. Когда он ушел, я увидела, как павшие в битве… тела, которые подготовили к сожжению, но еще не увезли… они начали шевелиться. Они поднимались, двигались, как марионетки! Целый отряд мертвецов, нойон! Они ушли вслед за этим монстром.

Не выдержав эмоций, вырвавшихся вслед за ожившими воспоминаниями, Зере снова зарыдала, уткнувшись лицом в плечо Инсина.