Книга В поисках истинной судьбы, страница 26 – Ася Синявская

Малыш, явно испугавшись моего крика и эффекта неожиданности, срывается со шторы, на которой он висел, держась маленькими передними лапками. Я тороплюсь поймать егозу и успеваю подхватить малыша практически уже на подлете к полу. Слава богу! Успела! Щупаю моего подопечного на предмет увечий — мало ли что. Вроде обошлось — выдыхаю с облегчением.

И тут с громким грохотом на мою макушку обрушивается карниз, на котором держалась та самая злополучная штора, используемая дракошей в качестве каната для лазания. По закону подлости, удар пришёлся чётко по макушке. Я секунду поразглядывала разноцветные пляшущие звёздочки, пару раз моргнула и отключилась.

Очнулась я от того, что мне в лицо брызгали холодной водой. Вокруг стояли, видимо, люди из прислуги. Кто-то совал под нос мне флакон с вонючим содержимым, от которого на глаза выступали слёзы, кто-то обмахивал меня веером, кто-то поливал водой.

— Жиденько, да что же ты опять натворил⁈ Ну, что за неугомонный характер!

«Жиденько»??? Это, надо понимать, такое ласковое домашнее имечко моего воспитанника? Круто, ничего не скажешь… Вернее, жидко, ха-ха! Если б меня дома звали подобной кличкой, я не только карнизами стала бы всех по бо́шкам лупсачить и руки откусывать, но и… Пока я придумывала, как можно и нужно мстить близким за подобные «ласковости», Лизонька бросилась ко мне:

— Госпожа, что тут произошло? О боги, у вас кровь! Рана на затылке!!!

Опять «госпожа»? Я вздохнула и сосчитала до трёх. Гнев никуда не улетучился, а оформился в реальные фразу, которые требовали выхода:

— Никакая я вам не госпожа. Ну, я же вас просила! Даша меня зовут! Да-ша.

Ну да, произнесла я свой короткий монолог достаточно резко, и тут же до меня дошло, что это некрасиво. Чтобы снять неприятное впечатление, я добавила уже с улыбкой (или оскалом?), но по возможности чуть мягче:

— Да и где вы тут рану увидели? Так, простая царапина. Поэтому я попрошу: не нужно отчитывать моего подопечного! Я сама с этим могу справиться, как бы меня учили этому. А он — самый обычный малыш! Балованный, любознательный, но малыш! Знали бы вы, как мы в детстве чудили⁈

— И как же вы чудили, Даша? — Лизавета с интересом уставилась на меня. Даже на стул присела, сложив руки на переднике.

Я взглянула на дракошу. Малыш сидел на попе и переводил испуганный взгляд с меня на нашу помощницу. Нижняя губка уже подрагивала, предсказывая что дракончик собирается перейти на ультразвук. А мне этого не нужно. Хотя голова болит адски…

Я взяла дракошу на руки и присела на диван. Прижала Эйдена к себе и поглаживающими движениями по спинке стала успокаивать кроху. Шипы гребня пока ещё были мягонькими, нежными, словно вылепленными из силикона. Помню, такими же на ощупь были копытца у новорожденных поросят — однажды я видела, когда была в деревне у бабушки подруги.

Потом, буквально через месяц, они, шипы, наверняка, окостенеют. Это будут уже органы нападения и защиты. Тогда уж его не погладишь так просто… Так что, Дашила, лови момент, как говорят: «Сопливых вовремя целуют — успевай, пока шмыгну».

— Если вам интересно, могу рассказать некоторые шалости, — я улыбнулась, непроизвольно погружаясь в детские воспоминания.

— Родители у меня погибли. Когда я была в летнем лагере, они сгорели в доме. Мне не хочется вспоминать об этом… Но детство моё прошло в детском доме. У нас была одна няня, которую мы сильно все любили и звали мамой Таней. Она оставалась с нами на ночь. И вот она нас частенько чем-нибудь баловала. Однажды принесла банки сгущённого молока и сварила его. Вкуснотища получилась!