Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 42 – Ульяна Соболева

— Лейла, — начал я медленно, холодно. — Ты молчишь. Какого черта происходит? М? Я хочу услышать, что ты скажешь мне теперь!

Она подняла голову, её губы слегка дрожали, но голос оставался ровным.

— Господин, то, что вы услышали… это ложь. Это клевета. Ханан… Она просто пытается спасти себя, поэтому говорит всё, что угодно, чтобы вас убедить. Вы же понимаете, люди готовы продать свою честь, если это спасёт их шкуру.

Её голос звучал мягко, как шелк, но за этим шелком скрывалась паника. Я смотрел, как она делает шаг вперёд, её взгляд умоляющий, а руки сложены на груди, как у святой. Сука. Ненавижу, когда из меня делают идиота. А чувствую я себя именно идиотом.

— Вы слышали её, господин. Этот тон, её дрожь… Ханан всегда была слабой. Её легко запугать, легко заставить говорить всё, что угодно. Это… это уловка. Она винит меня, потому что хочет отвлечь ваше внимание от своей вины. Это она придумала… или другие девки из гарема. Зачем это нужно мне если я и так близка к вам.

Я усмехнулся.

— Ты действительно считаешь меня таким дураком, Лейла?

Она вздрогнула, её лицо дернулось, как будто я ударил её.

— Нет, господин! Я никогда… Я лишь говорю, что вы — мудры. И именно поэтому я знаю, что вы разглядите правду. Они… эти люди, они просто хотят уничтожить меня. Завидуют мне. Вы же понимаете, я всегда была предана только вам.

— Предана? — Я резко шагнул вперёд, и она замерла, как испуганный зверёк. — Ты называешь ложь преданностью? Ты думаешь, твои слова что-то изменят? Что я не вижу, как ты пытаешься выкрутиться?

Я обошёл её, как хищник обходит раненую добычу, каждый мой шаг звучал гулко в напряжённой тишине комнаты. Мне хотелось ее разодрать на куски. Сдерживало только то, что она мать моих сыновей.

— Ханан предала меня. И она за это ответит. Но знаешь, Лейла, что меня больше всего поражает?

Я остановился позади неё, и она медленно повернула голову, её губы приоткрылись в немом вопросе.

— То, как легко ты думала, что сможешь управлять мной. Ты настолько уверена в своей хитрости, что даже не боишься лгать мне в лицо. После всего, что я услышал.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, и её слова замерли в воздухе.

— Заткнись, — мой голос стал холодным, как зимний ветер. — Я не хочу слышать больше ни слова твоей лжи. Каждое из них — это яд, мерзкий, смердящий. Но твоя игра закончилась, Лейла.

— Господин, прошу вас! Вы должны понимать, что…

Я резко развернулся к ней, мои глаза метнули в её сторону такой взгляд, что она замолкла, её голос оборвался, как обрубленная нить.

— Ты думаешь, я не знаю, на что ты способна? Думаешь, я не вижу, как ты пыталась уничтожить её? Ты видела в ней угрозу и решила избавиться от неё. И ты выбрала самый грязный, самый низкий способ. И у тебя получилось! У тебя отлично получилось вывернуть мне мозги! Только сейчас ты зря надеешься, что тебя пронесет. Если я наказал ее, то представь, что я сделаю с тобой! Я все знаю…

— О Аллах, почему вы не верите мне?!

Я подошёл ближе, мои слова теперь звучали тише, но в них звучала сталь.

— Почему? Потому что я вижу тебя насквозь. Ты забыла, кто здесь хозяин, Лейла. И сегодня я напомню тебе об этом.

Её лицо побледнело, её дыхание стало неровным.

— Ты думала, что можешь управлять мной? Ты думала, что твоя ложь и все что ты сделала останется безнаказанным? Нет, Лейла. Сегодня я покажу тебе, что значит мой гнев. Сегодня ты узнаешь, что значит предать меня.