Книга Между любовью и ненавистью, страница 131 – Шейн Роуз

— О, Доминик. – Ее лицо не выразило того отвращения, которое я подсознательно ожидал увидеть. Я допустил серьезную ошибку в работе и не находил себе прощения. Однако в ее глазах читалось искреннее сочувствие. – С ней все в порядке?

Я отмахнулся от ее беспокойства:

— Все хорошо. Более чем хорошо. В свои шестьдесят она до сих пор участвует в полумарафонах. Мне сообщили потому, что я оплачиваю ее страховку и буду это делать дальше. Узнав о случившемся, я не мог не заехать к ней, чтобы лично удостовериться, что с ней все в порядке.

— Ты заботился о ком-то в тот момент? – Она прикусила губу и шепнула: – Мне жаль, что ты пережил это сегодня.

— А мне жаль, что я не объяснил все толком в сообщении, но, честно говоря, я вообще не собирался ничего никому объяснять, кроме тебя.

Она усмехнулась и прислонилась к противоположной стене коридора.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты поступал именно так, Доминик. Это упростило бы всем жизнь. Наверное, я бы лучше справилась с матерью, если бы знала, что ты не просто меня бросил.

— Уверен, ты дала этой женщине отпор, как она того заслуживала.

Она застонала.

— Я бросила трубку, когда она потребовала от меня вернуться домой и начать встречаться с кем-то, – она махнула в мою сторону, – обладающим социальным и финансовым статусом, если с тобой ничего не выйдет. И я точно знаю, если ей удастся это организовать, мне опять станет скучно.

— Опять?

— Большинство моих свиданий она планирует сама. За исключением Ноя. И все эти парни… – Она сжала губы в тонкую линию, будто признание причиняет ей невыносимую боль.

— Продолжай, маленькая бунтарка.

— Ужасны. Они только и разглагольствуют о том, как зарабатывают деньги, и смотрят на меня с чистой апатией. Прямо как… – она наклонила голову, пристально глядя на меня, – как ты в прошлом.

Ее оценка вызвала у меня короткий смешок.

— Как я, кексик? Ты думаешь, я смотрю на тебя с апатией? Или как будто хочу прижать тебя к этой стене?

— Доминик, – тихо произнесла она. – Ладно, сейчас все изменилось. И по правде сказать, у тебя слишком грязный язык, и здесь это неуместно, учитывая, что через несколько минут нам предстоит встреча с коллегами.

— А что, если твой босс пожелает опоздать на пару минут?

— Мой босс должен сосредоточиться исключительно на открытии курорта. А я – на своей пекарне. Ни к чему предаваться глупостям. Нам нужно выбросить непристойные мысли из головы.

Кого она пыталась убедить – меня или себя?

— Мои мысли пошли под откос в тот момент, когда твоя пекарня стала частью этого курорта, когда я осознал, что буду встречаться с тобой и видеть тебя каждый день. Не говоря о том, что вступлю в отношения с тобой.

— Фальшивые отношения, – поправила она с улыбкой. – Во благо твоего стерильного курорта. Помнишь?

Я чертовски ненавидел это слово. Но ее хмурое выражение сменилось искренней улыбкой, и я неожиданно понял, что вовсе не испытываю к нему ненависти.

— Клара, прекрати играть со мной. Твоему фальшивому парню не нравятся удары по его самолюбию перед совещанием, где я намерен выяснить у сотрудников, что не так с курортом.

Она огляделась, широко распахнув глаза, пока я склонялся над ней.

— Выходит, ты действительно желаешь услышать чужое мнение? Потому что я готова высказать свое.

— Неужели? – прорычал я, хотя в тот миг оно уже мало меня волновало. Я стоял так близко, что уловил сладкий аромат десерта в ее волосах и легкую фруктовую нотку блеска для губ. Все, чего я жаждал, – это вновь ощутить ее вкус на своих губах. – Говори тогда.