Книга Между любовью и ненавистью, страница 169 – Шейн Роуз

Я кивнула, и последняя слезинка скатилась по щеке.

— Только этого недостаточно, Доминик.

КЛАРА ПОПЫТАЛАСЬ подняться с моих колен, но я крепко обхватил ее за бедра.

— Дай мне еще минутку побыть с тобой, кексик. Пожалуйста…

Я знал, что разваливаюсь на части, знал, что, вероятно, отношения закончатся именно так, и понимал: если это случится, я не переживу наш разрыв. Потому и умолял ее задержаться. Она вздохнула, обвила мою шею руками и уютно устроилась в моих объятиях. Я лежал с ней на пляже дольше, чем следовало бы, прислушиваясь к шуму волн и мучительно размышляя, как исправить ситуацию. Как существовать без нее. Мне было страшно произносить вслух, что я снова оказался беззащитен. Беззащитнее, чем когда-либо.

Она – единственное, что теперь имело значение, и это лишний раз доказывало: я не сумею ни жить без нее, ни отпустить, как она просила. У меня даже и в мыслях не было отправить ее в отель, когда дыхание девушки выровнялось, а глаза безмятежно сомкнулись без единой слезинки. Мы поедем в наш дом, где ей и положено быть – рядом со мной.

Я привел в порядок нашу одежду и отнес ее к машине. Каллихан, всегда сдержанный и молчаливый, открыл дверь, позволяя мне разместиться в салоне.

Он, человек уже немолодой и не склонный к болтовне, усевшись в машину, вдруг пробормотал:

— На днях она угостила меня пирожным, и я решил, что из всех твоих женщин буду возить только ее.

Я хмыкнул, посмотрел на девушку и, прижав к груди, убрал волосы с лица.

— Отныне лишь тебе разрешено ее возить.

— Значит, она и правда станет твоей будущей женой?

— Если она согласится. А если нет, придется чертовски постараться, чтобы ее переубедить. – Она не слышала, как я, уткнувшись в рыжие волосы, шептал, что люблю ее, что ненавижу себя за ту любовь, какую к ней испытываю, и что не в силах ее отпустить.

В ту ночь, укладывая ее в постель, я замер в дверях и простоял там непозволительно долго. Что за насмешка судьбы: прежде я избегал спать с ней, а сейчас единственное, о чем мечтал, – лечь сзади и заключить в крепкие объятия.

Нам обоим необходим был перерыв, и я отчетливо понимал, что Клара говорила правду. Она достойна мужчины, чье прошлое не затмит ее сияние. Она достойна вселенной, полной красок, и мне предстояло отыскать способ, который не запятнал бы ее своей чернотой.

Годы перфекционизма не прошли даром, поэтому я жаждал подарить ей мое видение совершенства. Эта потребность сотрясала каждую клеточку моего существа. Я твердо знал: она принадлежит мне, а я – ей. Оставалось лишь верно выстроить дорогу вперед. Она безраздельно владела моим сердцем, которое билось ради нее, хоть и едва слышно, настолько оно заледенело за минувшее время. Да, Натия превратила его в лед, но Клара сумела растопить, вдохнуть в него новую жизнь.

Я покинул комнату, вооружившись новым планом. Немедленно позвонил зятю и Иззи. Попросил собрать всю информацию о Натии. Заявил, что с играми покончено.

— Наконец-то. Можно завтра слить это в прессу? – взвизгнула Иззи.

— Не торопись.

— Но она столько раз нас подставляла, – захныкала Иззи. – Я прямо сейчас вижу, что она занимается отмыванием денег.

Ее муж вклинился в наш диалог:

— Если ему хочется проявить милосердие, пусть делает как пожелает. Нас это не касается. Мы ложимся спать, Дом. – Он отключился, не дав мне и слова вставить.