Книга Между любовью и ненавистью, страница 6 – Шейн Роуз

Хэнк рывком дернул дверь, в его темных глазах плескалось безумие.

— Открой эту чертову дверь!

Прикусив губу, я обернулась к Доминику и шепнула:

— Прошу. – В эту же секунду Хэнк с размаху ударил по машине, и я заметила, как переменился взор Доминика.

Раньше он был совершенно пустым, лишенным каких-то эмоций по отношению ко мне. Теперь же в нем пылала ярость, и, глядя мимо меня, мужчина спокойно произнес:

— Тронешь мою машину еще раз, и я выйду первым. Но результат тебе не понравится.

На фоне внушительного Доминика любовник матери выглядел довольно щуплым.

— Да пошло оно все к черту! – проворчал он, отступая и выплюнув в сторону матери: – Разберись со своими бестолковыми детьми, Линда. Я вернусь позже. – И, громко топая, направился к другой машине, а мать залилась слезами.

— Это целиком твоя вина, Клара, – заявила она, пока ее коктейль с водкой плескался в бокале туда-сюда. – Иди в дом, нам нужно много обсудить.

Когда автомобиль Хэнка тронулся, я сомкнула на мгновение веки.

— Прошу, открой эту дверь, – снова взмолилась я к Доминику.

— Неужели ты так легко пойдешь у них на поводу?

Мне было невыносимо видеть, как в его зеленых глазах появляется разочарование, когда я кивнула в ответ. Тяжело вздохнув, он нажал на кнопку, продолжая следить за удаляющимся автомобилем Хэнка.

— Помни, у тебя есть мой номер и контакты Эви, если вдруг понадобится помощь, – тихо сказал он, когда я собралась выходить.

Мать, услышав его слова, презрительно фыркнула и, дернув меня за локоть, притянула к себе.

— Она не станет звонить. И с ней все будет в порядке. Можешь уезжать.

Он подчинился, окинув меня на прощание долгим изучающим взглядом. Подняв стекло, мужчина двинулся по подъездной дороге и исчез за воротами.

Мать наморщила нос, и ее пальцы крепче сжали мой локоть.

— Ты что, собираешься бросить нас? Бросить свою родную мать?

— Нет. Разумеется, нет. Просто появился шанс…

— Видишь, Анастасия, она собирается нас бросить. Мне противно даже смотреть на нее. Она позор семьи.

— Мама, я ведь ничего не сделала, – прошептала я, презирая собственную беспомощность в голосе.

— Вот именно! Ты абсолютно ничего не делаешь. Вот почему Карлу было насрать на тебя. Разве я не говорила быть обходительной с ним? Не говорила встречаться с его друзьями, улыбаться, а не важничать из-за своей смехотворной выпечки. И что ты получила в итоге? Чертову пекарню.

Несмотря на ее колкие слова, внутри меня расцвела надежда: пекарня могла стать моим спасением, возможностью уйти от нее и посвятить себя истинному призванию.

— Ты что, улыбаешься? – Она с силой швырнула стакан на дорогу, и в ту же секунду я натянула бесстрастную маску на лицо. Мать была одного со мной роста и комплекции, лишь минувшие годы оставили на ней свой отпечаток. Стоило ей приблизиться, как меня сковал необъяснимый страх, вынуждая отступить. – По-твоему, это смешно, Клара?

— Нет. Конечно, нет.

— Анастасия, твоя сестра лжет мне? Она правда думает, что это смешно?

Я бросила на сестру полный мольбы взгляд. Она прекрасно знала, что я бы никогда не посмеялась над матерью. Анастасия тяжело вздохнула.

— Клара, пора уже повзрослеть. Это пойдет тебе на пользу, – произнесла она и, обернувшись к матери, тихо добавила: – Она улыбалась, мама. Для нее это не больше чем игра.