Книга Расколотая свобода, страница 39 – Шейн Роуз

Я покачала головой.

— Мне не нужна безопасность!

Разве я могла признаться, что мое эмоциональное состояние было на нуле, что было крайне утомительно хорошо учиться, и, даже когда я пыталась завести друзей, у меня ничего не получалось? Что я так и не нашла себя, потому что настолько устала и была подавлена, что у меня просто не осталось сил на что-то другое, кроме как на рутинные дела. Даже когда я ходила на свидания, я никак не могла найти мужчину, который оправдал бы мои ожидания или, возможно, достиг планки, которую установил Данте.

И это было самое ужасное.

— Ты ничего не понимаешь, – прошептала я и указала на боковую улицу. Затем на здание. Как только Данте припарковался рядом, я открыла дверь машины, и меня стошнило в сточную канаву.

— Вот черт, – услышала его ворчание, а потом он вышел из машины и мгновенно оказался рядом со мной, как будто ему было не все равно. Полагаю, он просто решил помочь младшей сестре своих друзей.

Интересно, предлагала ли Иззи использовать меня в качестве прикрытия? Данте отказался от этой идеи, и они вместе посмеялись над моей идеальной репутацией? А может, Иззи придумала все это сама?

Было невыносимо больно злиться на нее за обман, но в то же время я испытывала облегчение от того, что она чиста.

А ведь я обвиняла ее в том, что она все еще принимает наркотики. Именно я постоянно поддерживала ее, а затем взяла и бросила в лицо такие слова. При воспоминании о нашей ссоре у меня на глаза навернулись слезы, а в душе вспыхнула ярость, ведь сестра снова солгала мне в лицо.

— Кажется, меня сейчас стошнит, – прошептала я.

— Тебя уже стошнило, Лайла, – тоже шепотом ответил Данте.

Вот тогда-то меня и прорвало. Я буквально захлебывалась слезами, испытывая различные эмоции. Облегчение из-за того, что сестра действительно чиста, и вину за собственные обвинения. А еще боль за то, что они использовали меня. Возможно, я проронила одну слезу из-за того, что парень, которого я вожделела много лет, вернулся в мою жизнь и вытащил меня из тюрьмы.

Справедливая причина для слез, правда?

Полагаю, я заслужила минуту или месяц, а, возможно, год терапии или даже больше, чтобы пережить все это.

— Ты знаешь, что я единственная, кто всегда заступался за нее перед семьей? В последний раз, когда мы были дома, родители даже запретили ей приходить. Боже, как я с ними спорила. А братья вели себя как придурки. Клянусь, они радуются, когда я переживаю по пустякам. Дом вообще заявил, что тоже мечтает, чтобы ему запретили появляться дома на каникулах.

Когда я, едва не наступив в собственную рвоту, пошагала к зданию отеля, Данте проигнорировал мой стремительный побег. Наверное, он осматривался, пытаясь оценить обстановку. Прищурившись, бросил взгляд на здание неподалеку, а потом повернул голову вправо-влево, внимательно разглядывая улицу.

Я махнула ему и подняла сумочку:

— Пошли в отель.

Он молча кивнул и последовал за мной, а я старалась не думать о причине его молчания.

Когда мы проходили через вестибюль, я помахала посыльному, который ошарашено уставился на Данте, хотя, наверное, имел на то все основания. Будучи крупным, покрытым татуировками мужчиной, Данте всегда привлекал внимание. Я указала ему в сторону коридора.

— Ты всегда ходишь по лестнице?