Книга Разбитые клятвы, страница 59 – Шейн Роуз

— Бастиан, я хочу удостовериться, что ты позаботишься о городе, что он будет процветать. Моя бабушка…

— Она мне не доверяла.

— Да, именно так.

— Мой отец вел себя нечестно по отношению к ней, – признался я, понимая, что единственная причина моего пребывания здесь – необходимость привести в порядок дела.

— Хорошо, – медленно произнесла она, давая понять, что ей не по себе и она не знает, как поступить.

Ветер задул сильнее, тогда Морина задрожала, и я все же не сдержался. Я расстегнул свою толстовку и протянул ей. Она нахмурилась и сделала шаг назад.

— Все нормально.

— Ты вся покрылась мурашками, – указал я.

Она покачала головой, будто моя толстовка была слишком дорогой. Я поднял ее повыше.

— Серьезно?

— Тогда ты сам замерзнешь. К тому же я удивлена, что ты не надел костюм. Ладно толстовка, но футболка?

Заметив невозмутимый взгляд, я посмотрел вниз, желая убедиться, что выгляжу нормально. Затем рассмеялся.

— Ты шутишь?

— Нет! – Пока я продолжал смеяться, Морина выхватила у меня толстовку и надела ее. – Твоя привычка постоянно носить костюмы кажется пугающей, но крайне странно видеть тебя в чем-то другом.

— Вообще-то, когда мне позвонили и сообщили, что к тебе кто-то вломился, я спал.

— И ты поспешил сюда, чтобы спасти меня? – Она ухмыльнулась, окинув меня удивленным взглядом.

— Рассчитывая на благодарность, – проворчал я и повернулся обратно к фургону.

— Знаешь, весьма странное поведение. Я не смогу сегодня продавать смузи, а они даже не старались найти меня. Ведь это попытка похищения, так? – Она топнула ногой. – Зачем тогда портить мое оборудование?

Мне не понравилось пренебрежение, с которым она сказала об этом, ведь дело могло закончиться пытками, но я продолжал быстрым шагом идти к фургону.

— Почему бы просто не проявить вежливость, например, позвонить или оставить записку? Кто знает, возможно, мы все преследуем одну цель, – беспечно продолжала она.

Морина была молода. Она не жила моей жизнью, напомнил я себе, как за несколько дней до этого сделал Данте.

— Не понимаю, почему мы все просто не можем договориться. Вместо этого выполняем какие-то нелепые условия, а безумцы проникают в мой фургон.

Она говорила тихо, практически себе под нос, но рассуждения задели меня за живое.

— Морина, твой фургон перевернули вверх дном, – повернувшись, прорычал я.

Она резко остановилась, моя толстовка висела у нее на плечах, она была настолько большой, что доходила до середины бедра, ее края развевались на ветру, потому что Морина не удосужилась застегнуть молнию.

Она выглядела такой же беспечной, как тогда в самолете, и это понимание привело меня в ярость.

Я пытался рассуждать и действовать здраво, но рядом с ней раз за разом терпел неудачу.

Нападавшие с радостью поддались бы искушению. Уничтожили остатки невинности и любви, которые еще сохранились в этом мире.

Быстро подойдя к ней, я схватил язычок молнии.

— Что… что ты делаешь? – пискнула она, когда я застегнул ее до самого подбородка.

— Прикрываю тебя, чтобы ты не замерзла.

— Но сейчас не так уж и холодно.

— Да, но ты практически голая. – Я решил не останавливаться на молнии, поэтому натянул ей на голову капюшон и убрал часть волос. – И слишком беззащитна в своем фургоне. Не могу допустить, чтобы на мне лежала подобная ответственность.