Книга Две жизни Изабель, страница 29 – Джени Рин

С Эндрю я такого не испытывала.

Теперь мне было трудно понять даже саму себя. Могла ли я позволить себе открыть сердце и впустить в него нового человека? Раньше у меня не было таких переживаний. Роман с Эндрю развивался стремительно, не давая возможности подумать о своих чувствах. Мы просто плыли по течению и создавали идеальную картинку, за которой не было и намека на настоящую любовь.

Единственный человек, с которым я могла обсудить свои переживания, была Молли. Она всегда поддерживала меня и давала дельные советы. Но сейчас она сама нуждалась в моей помощи. Я обязана была быть рядом с подругой.

Нервничая, я набрала ее номер, на ходу придумывая оправдание тому, что не поехала к родителям. Они жили далеко, так что мне пришлось бы добираться до них весь день. Но я хотела побыть с Молли. Поэтому не придумала ничего лучше, чем сказать, что приболела и отменила поездку.

Молли не стала выяснять причину моего плохого самочувствия. У нее был грустный голос, и я моментально ощутила вину за свою ложь. Пока весь мир слушал мое интервью, она в одиночку боролась за жизнь мамы.

Положив трубку, я быстро собралась, еще раз полюбовалась цветами и поехала к Молли.

Она уже ждала меня возле высотного дома, устроившись на лавочке. Вид у подруги был подавленный, отчего мне сразу стало тяжело дышать.

— Детка, ты как? – спросила я, присаживаясь рядом.

— Слушала сегодняшнее интервью с Сиреной?

Странно, что подруга спросила именно об этом. Может, она о чем-то догадывалась? Или к ней вернулась память о нашем походе в клуб?

— Да, – просто ответила я.

— Весь свой заработок она отправляет на благотворительность. Это так необычно. Я еще сильнее полюбила ее. В больнице, где обследуется моя мама, так много людей, которым нужна финансовая поддержка. Рак очень страшен. На лечение уходит такое количество денег… Сирена может гордиться тем, что помогает людям бороться с болезнями.

Пока Молли говорила, я боялась пошевелиться. Совесть съедала меня изнутри. Она должна знать правду. Но признаться не было сил. Это могло разрушить нашу дружбу. Я не хотела терять Молли, она моя единственная настоящая подруга.

Уже в квартире я расположилась на мягком диване, а Молли принесла из кухни бутылку белого полусухого.

— Мне это сейчас нужно, – сказала подруга, увидев, как я подняла бровь.

Разлив вино по бокалам, она села на диван и вздохнула.

— Они скрывали от меня ее болезнь полгода. Гребаные шесть месяцев. Я заметила, что мама стала не такой активной, как раньше, но думала, что все это из-за работы. Парик скрывал следы химиотерапии, поэтому у меня не возникало никаких подозрений. Но неделю назад папа позвонил и сказал, что они в больнице.

Молли всхлипнула. Я придвинулась к ней ближе и обняла. Подруга зарылась носом в мои волосы и разрыдалась.

— Она умирает, Изи. Как я буду жить без нее?

— Что говорят врачи? – поглаживая ее спину, спросила я.

— Химия помогает. Раковые клетки начали отмирать, но гарантии, что организм справится, нет. У нее начались проблемы с сердцем. Оно просто может не выдержать процедур. Я отдала им все деньги, которые накопила. Лекарства дорогие, но средств пока хватает.

— У меня тоже есть накопления. Я сниму все со счетов и дам тебе. Даже не возражай. Ты не должна быть одна в такой ситуации.