Книга Ничего мне не обещай, страница 148 – Меган Брэнди

Боже, он знает, как на меня действует.

Что же он со мной делает?

Я в напряжении, мои нервы натянуты, и я только что проснулась. Я чувствую, что могла бы пробежать несколько миль, но я ненавижу бег. Это последнее средство, к которому я прибегаю, когда мне нужна кардиотренировка.

Есть и другие виды кардио, дорогая.

О мой бог. Моё лицо вспыхивает от грязных мыслей, и тут, конечно же, снова появляется Мейсон, держа Дитона на руках. Он приподнимает бровь, но на его губах появляется понимающая улыбка.

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, стараясь притвориться, что его смех не проникает глубоко внутрь меня. Мейсон передаёт мне ключи, и я вожусь с замком, не совсем осознавая, что делаю, наполовину поглощённая разговором, который он ведёт с моим сыном.

— И после этой ужасной овсяной каши без вкуса, которую ты съел быстрее, чем бутылочку со смесью, мы наденем на тебя новые плавки Buzz. Я думаю, они тебе понравятся. Сам я больше люблю другое, но… может быть, об этом поговорим, когда ты станешь старше.

— О, боже мой! – смеюсь я, резко разворачиваясь к нему лицом и чуть не спотыкаясь о порог двери.

Мейсон откидывает голову назад и смеется.

— Я знал, что ты подслушиваешь.

— Ты прямо за мной, – игриво закатываю глаза, входя в дом.

— Это правда, но тебе потребовалось около пяти попыток, чтобы открыть дверь.

— Это напомнило мне об одной летней ночи, когда мы с ребятами пришли домой пьяными. Уверен, я упал с крыльца, пытаясь открыть дверь. – Он хихикает, но замолкает на полуслове. – Или, может быть, это был Чейз.

Теперь я смеюсь и качаю головой, прежде чем упасть на диван.

— Ладно, кто готовит завтрак?

— Тот факт, что в прошлый раз у меня подгорел тост, означает, что мы разберемся с этим вместе.

— Я могу нарезать фрукты. Но разве я смогу поджарить бекон или испечь блинчики, не испортив их?

— Хм, – Мейсон опускается на ковер, кладет Дитона себе на грудь и приподнимает его, чтобы тот мог вытянуть ноги и притвориться, что встает. Он улыбается моему сыну, двигая его так, словно они танцуют.

— Как насчёт яичницы-болтуньи с сыром в тортилье? Мы же не можем так сильно облажаться, правда?

Я переворачиваюсь на бок, подпираю голову рукой и наблюдаю за ними обоими.

Мейсон ведёт себя с Дитоном так естественно. Он не расстраивается и не спешит вернуть его обратно. На самом деле всё совсем наоборот. Когда Дитон начинает капризничать, Мейсон подбегает, хватает его и уносит прочь. Когда он голодный, Мейсон спрашивает, есть ли бутылочка, желая покормить его сам. Когда Дитон устаёт, Мейсон прижимает его к груди и ходит туда-сюда, пока его маленькие глазки не закроются, и даже тогда он не опускает его на землю. Он садится, прижимая Дитона к груди.

К сердцу…

Мейсон поднимает на меня взгляд, и я несколько раз моргаю, осознавая, что он ждёт моего ответа, но я забыла, что именно он спросил.

— Что?

Он хихикает, поднимая Дитона в воздух, и смеётся, когда тот визжит и широко улыбается. Слюна Дитона, длинная и липкая, падает, и Мейсон подпрыгивает, но она всё равно попадает ему на шею.

Я смеюсь, перекатываясь на спину, и он протягивает руку, хватая меня за толстовку.

— О, это забавно, да? – поддразнивает он, стаскивая меня с дивана, пока я не оказываюсь рядом с ним. Он кладёт Дитона мне на грудь, затем наклоняется и проводит ладонью по моей щеке.