Книга Ничего мне не обещай, страница 182 – Меган Брэнди

Я сбежала от своей матери и отказалась возвращаться.

Он этого не сделал, а потом умер.

Я не знаю, есть ли в этом смысл, но за этой болью скрывается страшная правда. Я знала, что Дитон не бросал меня, но, если бы я сказала, что иногда не виню его во всем, я бы солгала. И мне потребовалось очень много времени, чтобы понять это. Это несправедливо, особенно потому, что именно из-за меня он приехал в Калифорнию. Это просто то, с чем мне приходится жить.

Я была так же зла, как и расстроена, и я ненавидела это. Чувство вины было… Нет, чувство вины – это часть моей жизни, вторая кожа, и я больше не хочу ее носить. Я хочу освободиться и просто… жить.

Но освободиться – значит открыть все замки и встретиться лицом к лицу с тем, против чего я боролась.

Настоящее против подделки.

То, что было тогда, и то, что есть сейчас.

Если я что-то и поняла за последние несколько недель, так это то, что я не помогаю своему сыну, пряча его от Мейсона. Я причиняю боль нам обоим.

Я причиняю боль всем нам, и я больше не хочу этого.

Я думала, что оттолкнуть Мейсона – это акт самосохранения, способ защитить себя от дальнейших потерь, но на самом деле я причинила еще больше ненужного вреда. Хуже всего то, что мои действия повлияли не только на меня, но и на Мейсона, и с этим фактом мне придется смириться навсегда.

Я могла лишить его мечты, потому что слишком боялась признать тот факт, что он стал мужчиной, в котором я нуждаюсь.

Хватит прятаться, Пейтон. Хватит сдерживаться.

Сделав последний ровный вдох, я открываю дверь.

Я выхожу из машины, и с каждым новым шагом мне все тяжелее.

Первое, что я вижу, когда поднимаю глаза, – это его имя, вырезанное на камне. Второе – маленькая фотография, размещенная под ним.

Это наш маленький мальчик, широко улыбающийся, с ямочками на щеках, точь-в-точь как у его отца.

Слезы наворачиваются на глаза, и я опускаюсь на колени, закрывая лицо руками.

— Мне так жаль, Дитон, – плачу я. – Мне жаль, что ты ушел, а я нет. Мне жаль, что я сбежала, и мне жаль, что ты умер, не зная, кто будет растить нашего ребенка – незнакомцы или его мама. Прости, что я была одной из причин, по которой ты вообще был в дороге в тот день, и… – Я сглатываю, чтобы собраться с мыслями. – У меня нет ничего хорошего, что я могла бы сказать, – признаюсь я шепотом. – Все, о чем я могу думать, – это о том, за что мне нужно извиниться. К сожалению, этот список кажется бесконечным, и я не уверена, что ты захочешь услышать большую его часть, но я… думаю, я все равно должна тебе рассказать.

Я смотрю на небо, мне слишком мучительно смотреть на надгробие, чтобы обращаться к нему.

— Я перестала разговаривать с тобой после того, как мне перестали сниться сны о тебе. Я не знала, что говорить. Как я могла шептать слова, которые хотела, чтобы ты услышал, когда вместо тебя в моих мыслях поселился другой мужчина?

Но я действительно пыталась вернуть тебя, клянусь. Я рассматривала фотографии и читала старые письма и сообщения. Я прокручивала в голове наши воспоминания и делала это неделями, прямо перед сном, и все равно… в них не было тебя. Я не знала, как это остановить, и подумала, что, может быть, если я брошу Мейсона, он уйдет из моей головы, а ты вернешься.

Я прижимаю пальцы ко рту, нервно царапая губы.