Книга Ничего мне не обещай, страница 68 – Меган Брэнди

Я делаю то же самое, отмечая его длину.

— Вообще-то я никогда здесь не был.

— Правда? – Голос у нее довольный.

Ей нравится, что я здесь с ней впервые?

Блядь, братан. Остынь.

Ты говоришь как девчонка. Это всего лишь ручей, даже не Ниагарский водопад.

— Я в основном провожу время в кампусе.

— Мейсон Джонсон такой приличный мальчик.

— Я этого не говорил, – поддразниваю я, дьявольски ухмыляясь.

Она хихикает, отводя взгляд.

— Нет, на самом деле, держу пари, что ты не такой уж хороший.

Я слегка хмурюсь от ее слов, даже если они всего лишь ответ на мои, но я откровенно флиртовал, и, думаю, она могла бы воспринять это по-другому.

Я хочу сказать ей, что я здесь не для того, чтобы хорошо проводить время, и не для того, чтобы позволить кому-то утащить себя в это болото.

Как ни странно, но я уже не тот парень, каким был, когда встретил ее пару месяцев назад.

Что-то изменилось, и, возможно, это как-то связано с девушкой, стоящей рядом со мной.

Пейтон вглядывается в ночь, а я наблюдаю, как ее рука опускается на живот.

Я вздрагиваю, ожидая, что ее плечи, как обычно, упадут, но этого так и не происходит. На деле она улыбается, поглаживая его. Это действительно приятно видеть.

Ее живот стал больше, теперь это идеальный маленький баскетбольный мяч, который даже не видно со спины. Он выглядит твердым и болезненно надутым, и внезапно я начинаю беспокоиться.

— Нам нужно вернуться. Тебе надо присесть и поднять ноги или что-нибудь в этом роде, а я могу принести тебе лед, или грелку, или что-то еще, и…

Мои бессвязные слова замирают на губах, как только ее маленькая ладошка прижимается к моей груди. Мои глаза цепляются за этот контакт, тепло ее кожи каким-то образом просачивается сквозь толстую ткань моей толстовки. Я сглатываю и очень медленно поднимаю свой взгляд на нее и задерживаю его там.

Веселье в ее голубых глазах тает с каждой секундой, и вокруг нас происходит едва уловимая, но заметная перемена.

Ее губы приоткрываются, и, как в замедленной съемке, ее рука опускается, и происходит чертовски странная вещь.

Я физически скучаю по этому чувству. Буквально. Я хмурюсь, а она прячет взгляд.

Когда она снова поднимает голову, на ее лице мягкая улыбка, но на этот раз в ней чувствуется неуверенность. Мне это не нравится. Хочу, чтобы ее не было.

Поэтому я делаю шаг вперед, хватаю ее за руку и возвращаю на место, удерживая там.

— Не шарахайся от меня, ладно? – Я не знаю, что означают эти слова, и, судя по тому, как вытягивается ее лицо, она тоже не понимает, но они кажутся правильными, так что я продолжаю. – Все, что ты когда-нибудь захочешь сказать мне, рассказать, показать или попросить, делай это. Что бы ни происходило в твоей хорошенькой головке… не прячься. Только не от меня.

— Что, если то, что я хочу сказать, расстроит тебя? – шепчет она.

Мой пульс учащается, и я стараюсь не думать об этом слишком много. Пытаюсь и терплю неудачу.

— Все равно скажи это.

— Ты уверен? – Она прикусывает губу.

Дерьмо. А я уверен? Что за чертовщина творится у меня в животе прямо сейчас?

Я поворачиваю Пейтон спиной к мосту, лицом к себе, внезапно испытывая потребность, чтобы она сказала все, что, черт возьми, у нее на уме.

— Скажи.

Она кивает, отводя взгляд, затем смотрит на меня сквозь ресницы.