Книга Поклянись, что это правда, страница 170 – Меган Брэнди

Я не любитель выпить, никогда им не был, но сегодня напьюсь.

В магазине я купил бутылку водки. Гадость редкостная, обжигает все внутренности, но виски меньше подходят к такому случаю.

Вижу перед собой глаза любимой и тону в водке.

Выпиваю бутылку до конца – мне необходимо напиться.

Мне хочется забыться, отключиться… Если моя девушка не помнит ничего о нашей любви, то и мне хочется все позабыть.

Даже свое чертово имя.

Впервые в жизни я жалею, что я – это я.

Лучше бы я был им.

Арианна

Вспышка синего цвета… Я просыпаюсь, открываю глаза и вижу Кэмерон.

— Привет, подружка! – Она сидит на стуле согнувшись, голова лежит у меня в ногах. Кэм зевает и потягивается. – Ты как?

— Голова тяжелая, но болит не так мучительно, как раньше. Вот ребра – это довольно чувствительно.

— Не сомневаюсь.

Оглядевшись, вижу Мейсона на стуле в углу, больше в палате никого нет.

— Брейди и Чейз ушли пару часов назад, чтобы принять душ и немного поспать, – объясняет Кэм. – А Мейс, конечно, остался.

Я тихонько улыбаюсь брату, но отвожу взгляд, потому что на глаза наворачиваются слезы. Откуда они только взялись?

— Какой сегодня день?

Подруга отвечает не сразу, потом шепчет:

— Все еще двадцать девятое декабря, Ари. Ты проспала всего пару часов, – в ее голосе слышится беспокойство.

Я киваю, но у меня дрожат губы. Кэм выпрямляется, а Мейсон быстро подходит к кровати.

— Простите. Я не знаю, почему все время плачу.

— Не извиняйся. Еще и двух суток не прошло, как ты пришла в себя. Конечно, сейчас тебе тяжело, это понятно, но мы счастливы, что с тобой все в порядке.

— Со мной точно все в порядке?

Мейс тянется ко мне, но я качаю головой и поскорей вытираю глаза. Мне больно дышать, однако я терплю. Пытаюсь успокоиться, утихомирить эмоции, от которых кружится голова.

— Ари…

— Жаль, что мамы с папой здесь нет. – Я снова плачу, мои плечи трясутся.

Мейсон садится на край кровати.

— Конечно, я понимаю. И мне жаль. – Он прижимает меня к себе, и в его голосе тоже слышатся слезы. – Они позвонят нам, как только смогут. Видно, забрались в жуткую глушь. Осталось максимум два дня.

Еще целых два дня ждать, пока я наконец услышу мамин голос. Потом приедет папа и уверит меня, что все будет хорошо. И как всегда спросит, что ему сделать, чтобы мне стало лучше.

Но я не знаю, что мне нужно, чтобы стало лучше. И может ли мне вообще стать лучше?

Я стараюсь ни о чем не думать и ничего не вспоминать – мне слишком страшно. Когда я очнулась, до меня дошло, что я ничего не помню. Ничего, что случилось недавно.

Доктор сказал, что такое часто бывает и что потеря памяти – это нормально при таких травмах. Он сказал, что, как только мозг восстановится, постепенно вернется и память. Он не сомневается в этом, и я тоже не должна сомневаться.

Мне хочется надеяться, но я не могу избавиться от чувства беспомощности и думаю, что мой близнец чувствует то же самое.

Шмыгаю носом и поднимаю глаза. Брат вытирает мне слезы подушечками больших пальцев; он пытается улыбнуться, но улыбка так и не выходит.

Пытаюсь отвлечь Мейсона от мыслей обо мне.

— Не говори им, даже если дозвонишься. Пусть приедут домой, тогда и узнают. Иначе они будут нервничать всю обратную дорогу.

— Наверное, ты права. – Брат кивает и трет глаз, как делал, когда мы были маленькими.