Книга Поклянись, что это правда, страница 176 – Меган Брэнди

Сжимаю губы, чтобы не разрыдаться, – такая неподдельная грусть звучит в голосе брата, такая печаль светится в его глазах.

— Мейс…

Он понимающе качает головой.

Чейз разбил мне сердце, и Мейсон пытается сказать мне, что осуждает своего лучшего друга.

Крепко зажмурившись, я снова киваю, соленые слезы щиплют уголки моего рта.

— Арианна, – мягко продолжает доктор, – вы помните ту ночь?

Я киваю и заставляю себя посмотреть на него.

— Да… У нас был тяжелый день…

Еще какой тяжелый.

Доктор переворачивает несколько страниц и что-то читает в моей медицинской карте. Потом откладывает карту и снова смотрит на меня.

— Часто в случаях амнезии, подобной вашей, мозг объединяет пережитые в разное время травмы. Думаю, именно с этим мы и имеем дело.

— Я не понимаю…

— Помните, я говорил о причине, из-за которой нам пришлось погрузить вас в искусственную кому? Из-за множественных травм вы могли впасть в настоящую кому, а это очень опасно. Сейчас происходит нечто похожее, но это связано с памятью. Вы пережили травму, ваш мозг объединил ее с травмой, пережитой раньше, и стер промежуток времени между ними.

У меня пересыхает в горле, в ногах неприятно покалывает.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Какая травма? Еще одна травма?

Что еще могло со мной случиться, от чего бы я страдала так же ужасно, как в ту давнюю ночь?

Что-то связанное с ребенком?

Я потеряла его еще до аварии?

Всхлипываю все сильней, и это вызывает кашель, от которого начинает болеть вся верхняя часть тела. Но эта боль не сравнится с той, которая разрывает мне сердце.

Я могла бы стать мамой, я всегда мечтала об этом, но не думала, что забеременею так скоро. Только к этому я и стремилась, только об этом мечтала, а теперь не могу даже вспомнить, знала ли я о чудесном благословении, прежде чем потеряла ребенка.

Хорошая мать не забыла бы о таком никогда?

Это ведь правда?

Доктор Брайан что-то говорит, но я не понимаю что, а потом он уходит.

Я закрываю глаза.

Мне сказали, что у меня было всего семь недель беременности, на этом сроке еще невозможно определить пол ребенка… и невозможно быть беременной семь недель, если сейчас зима, а ты занималась любовью летом.

Это означает, что не Чейз отец ребенка, так мне брат и сказал.

Если только мы не сошлись снова, и никто об этом не знал.

Но тогда… Тогда бы он подошел ко мне, когда я плакала, обнял бы меня и плакал вместе со мной. Если бы это был его ребенок, он бы так и поступил.

Мое тело сотрясается от беззвучных рыданий, и когда я наконец открываю глаза, встречаюсь взглядом с братом.

Он мгновение колеблется, и я в тревоге поджимаю пальцы ног в носках.

— Ари…

Кто-то тихо стучит, и он замолкает.

Мы все поворачиваемся к двери, и у меня внутри все сжимается.

Перед моим мысленным взором возникают печальные глаза. Вспоминаю ощущение его ладоней, когда я пришла в себя в этой палате.

Джульетта, открой глаза…

Я хмурюсь и смотрю на него.

Темно-синие, цвета моря, глаза, черные взъерошенные волосы.

С этим парнем я познакомилась летом. Парень с пляжа.

Друг моего брата.

Мой друг?

— Ноа! – Я не хотела произносить имя вслух, у меня случайно вырвалось.

Мой брат вздрагивает, а с губ Ноа срывается прерывистый вздох.

На нервной почве у меня скручивает желудок.

— Ты попал в меня мячом.