Книга Поклянись, что это правда, страница 210 – Меган Брэнди

— Ты не помнила…

— В этом есть и твоя вина! – Мне стыдно, что я кричу.

— Можешь винить во всем меня. Я буду только рад. Пожалуйста. – Его голос звучит так беспомощно и тоскливо, что у меня все болит внутри. – Я с радостью возьму на себя любой груз, если это хоть чуть-чуть поможет тебе. Я не хочу тебя ранить. – Он подходит совсем близко, будто и правда хочет забрать у меня боль. – Если бы я не послушался тебя, если бы рассказал тебе все, что между нами было, я бы отпугнул тебя. Я не мог так рисковать.

— Ты бы не отпугнул.

— Откуда ты знаешь. – В его глазах отражается страдание, и у меня начинают дрожать губы.

— Ты просил Мейсона удалить что-то у меня с телефона?

Ноа морщится, молчаливо умоляя не задавать этот вопрос.

Но я не отступаю:

— Ты поклялся.

Он кивает.

— Что удалил мой брат?

— Сообщения… всю нашу переписку.

Мы много переписывались?

— А со своего телефона ты ее удалил?

Ноа опускает голову.

— Нет.

— Почему?

Он закрывает глаза, потом снова смотрит на меня, и печаль в его взгляде лишает меня сил.

— Потому что я не смог стереть твое последнее сообщение. Мне нужно было сохранить его, чтобы выжить.

— А что там такого, в моем сообщении? – шепчу я.

— Смысл, Джульетта. Смысл, который ты придала моей жизни и которого раньше у меня не было.

По моим щекам текут слезы, Ноа вытирает их, и это согревает меня, расслабляет.

Утешает?

Я открываю глаза, и наши взгляды встречаются. Я кладу ладони ему на грудь и вздрагиваю, ощущая, как бьется его сердце. Быстро-быстро, как и мое.

Ноа перебирает мои волосы, а я приподнимаюсь на цыпочки.

— Джульетта, – взволнованно говорит он, – что ты делаешь?

— Не знаю, – признаюсь я. Его губы теперь так близко. – Мне трудно понять, что я чувствую. А что ты чувствуешь ко мне?

Ноа молчит, но ему и не нужно ничего говорить – все написано у него на лице.

Он не смог бы этого скрыть, даже если б попытался; возможно, сейчас он и пытается…

* * *

Ноа

Черт, она великолепна, само совершенство.

Она здесь.

Она пришла ко мне такая рассерженная – и ведь вспомнила, где моя комната, – и теперь смотрит на меня с вожделением.

Моя милая понятия не имеет, что ей нужно, а ведь ответ так прост.

Не что, а кто.

Я.

Боль в ее голосе ранит меня. Буквально убивает.

Что я к ней чувствую?

Провожу костяшками пальцев по ее щеке, и она медленно моргает.

Я люблю тебя, детка. Каждую твою частичку.

Мне нравится, как ты рифмуешь жизнь с текстами песен, как ты улыбаешься солнцу и луне.

Мне нравится, что твоя любовь безбрежна, как океан.

Мне нравятся твоя самоотверженность, твоя честность и твоя доброта, хотя жизнь в последнее время к тебе уж точно не была добра.

Мне нравится, как ты стараешься быть храброй ради своих близких. Ты не хочешь, чтобы они страдали, даже если тебе это причиняет боль.

Я так люблю тебя! Мне хочется быть рядом с тобой, просыпаться рядом с тобой, провести всю жизнь, поклоняясь тебе.

Я хочу дом, о котором ты говорила, хочу семью, о которой ты мечтала. Я хочу быть желанным и любимым. Хочу быть тем, без кого ты не сможешь жить. Я хочу любить тебя всю жизнь и даже дольше.

Больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы получить еще один шанс, снова сделать тебя своей.

Потому что я твой. Навсегда.

Несмотря ни на что.

— Ноа, – окликает она меня, я моргаю и возвращаюсь в действительность.