Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 106 – Ангелина Сантос

Он накрыл меня, Селину и пластину крылом.

Огонь Северина ударил в чешую. Запахло кровью и горелой тканью. Рейнар не ответил пламенем. Только держал.

Гражданская стража ворвалась следом за Северином. Арлен указал на него.

— Задержать за нарушение судебного запрета, нападение на свидетелей и уничтожение доказательств.

Храмовые охранники наверху колебались. Потом председатель суда повторил приказ.

Трое сложили оружие. Остальные попытались уйти к боковым выходам.

Северин дёрнул последний рычаг.

Колокол пошёл на второй удар.

Дарен вырвал одну лапу из захвата. Серебро разорвало чешую, но опорный огонь исчез из трубы. Чаша качнулась без пламени. Удар получился глухим, неполным.

Я вышла из-под крыла Рейнара. Он уже возвращался в человеческую форму. Кожа на груди темнела от внутреннего ожога, из шва шла кровь.

— Ещё один цикл, — сказала я Арлену. — Нужно зафиксировать рисунок после отзыва огня.

— Ваш слух?

— Правое слышит. Пока.

— Разрешаю только свидетельную фиксацию, без воздействия на ребёнка.

Я ударила камертон по чистому серебру центрального стола.

Основные ритмы четырнадцати наследников появились раздельно. Чёрные ветви без огня Дарена начали гаснуть, но не исчезли из их тел. На пластине Селины осталась самая глубокая.

Суд увидел: опорный огонь не создавал совместимость. Он питал навязанный проводник.

Правый звук оборвался.

Я продолжала держать камертон по вибрации в пальцах, пока Арлен не поднял ладонь. Тогда отпустила.

Тишина стала полной.

Несса что-то сказала. Я не услышала. Увидела, как она прижимает ткань к моим ушам, потом показывает два пальца. Ответила тем же: вижу два.

Рейнар лежал у стены в человеческом облике. Дышал. На груди расползался новый ожог, левое крыло при возвращении оставило глубокую рану на плече. Несса перешла к нему.

Северина заковали в обычное железо и обсидиановые браслеты без штифта. Сая Марена вывели вместе с техниками. Ирэна попыталась покинуть зал, но военная прокуратура задержала её по делу о воздействии на свидетеля.

Дарена освободили из захватов. Он вернулся в человеческий облик возле помоста. Кровь стекала по рукам.

Селина подошла к нему сама.

— Я не вернусь, — сказала она.

Я прочитала по губам.

Дарен кивнул. Не коснулся её.

На официальном щите над помостом оставался рисунок. Четырнадцать живых линий шли каждая своим темпом. Чёрные ветви соединяли их только через центральный стол и кровь в метках. Писцы суда снимали копии, пока медицинская коллегия запечатывала механизм.

Наследников выводили по одному. У двоих начались судороги, у пятерых — жар, остальные могли идти. Никому не объявляли связь снятой: реагент оставался в телах, лечение требовало месяцев постепенной отмены.

Ребёнок Кассен пережил оба удара под войлоком. Его ритм ускорился, но третий импульс не появился. Арлен собственноручно записал это как контрольный результат.

Селина разрешила Нессе обработать метку. Потом попросила отдельную комнату, где не было ни Дарена, ни храмовых лекарей. Гражданская стражница проводила её.

Дарен остался у помоста и дал показания о захватах. Он подтвердил: Северин изменил механизм после его требования убрать линию Селины, но не показал, чем её заменил. Военный прокурор спросил, почему Дарен всё равно вошёл в чашу.

— Я думал, смогу прекратить огонь, — ответил он.