Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 91 – Ангелина Сантос

— Я просила уехать со мной, — продолжила Селина. — Он сказал, после Конвокации всё станет проще.

— Как вы выбрались?

— Вчера Северин привёл меня в зал Большого колокола. Хотел провести последнюю настройку. Я увидела четырнадцать кресел и трубки от центральной чаши. В журнале лежала схема. Когда они вышли, я забрала бумаги и отправила открытку через аптекаря.

— Почему вас оставили одну с журналом?

— Не оставили. Сай стоял у двери. Начался спор в коридоре — Дарен требовал показать полный состав новой дозы. Сай вышел. Я спрятала журнал под платье, а схему сложила в рукав.

— Дарен раньше требовал состав?

— После моего возвращения из Роэна. Он отнёс флакон личному лекарю, но Северин забрал образец. Они поссорились. Дарен всё равно не позволил мне уехать: говорил, что без поддержки метка убьёт.

— Запирал?

— Дверь спальни охраняли. Служанки менялись, письма читали. Один раз он отпустил стражу на ночь, но остался сам. Я не могла пройти мимо: когда приближалась к двери, связь обжигала грудь.

— Он сознательно причинял боль?

— Не знаю. Иногда боль начиналась, когда он спал. Иногда — когда смотрел на меня и просил успокоиться. Я больше не понимаю, что он чувствовал и что передавала смесь.

Это разграничение было важным. Дарен контролировал её фактически — охраной, письмами, отказом отпустить. Использовал ли метку намеренно каждый раз, Селина не могла знать.

— Дарен вас остановил?

— В коридоре. Я сказала, что Северин собирается связать не пары, а всех наследников с опорным огнём. Он не поверил. Тогда показала список доз. Дарен забрал мои флаконы и пошёл к Северину. Я ушла через служебный двор.

— Он позвал охрану?

— Не при мне.

Возможно, дал ей время. Возможно, был слишком занят собственным будущим. Факта не было.

Я открыла схему.

Большой колокол соединялся серебряными трубками с четырнадцатью креслами. Под сиденьями находились чаши для крови и порошка скорлупы. В центре должен был стоять Дарен. Его огонь задавал основной ритм. Колокол распространял запаздывающий импульс на остальных.

Рядом Сай Марен записал цель: «синхронизация наследников с выбранными союзами; снижение сопротивления; передача общего отклика хранителю».

— Передача кому? — спросил Арлен.

— Хранителю, — ответила Селина. — Северину. Он будет держать настройку через главный язык.

— Сможет приказывать?

— Не словами, — сказала я. — Формула не читает мысли и не передаёт речь. Но может связывать боль, жар, тревогу и облегчение с нужным человеком. Если повторять, выбор начнёт ощущаться опасным, а подчинение — безопасным.

Селина дрожала под одеялом.

— Так было со мной. Когда я спорила с Дареном, метка горела. Когда соглашалась, боль уменьшалась. Я решила, что это любовь требует доверия.

— Любовь не требует реагента, — сказала Несса.

— Теперь знаю.

Она попросила дать официальные показания.

Арлен предупредил:

— После записи храм обвинит вас в краже, нарушении тайны и нестабильности. Дарен может заявить, что вы действовали в лихорадке.

— Он заявит.

— Вы можете передать документы и не выступать лично до выздоровления.

— На Конвокации скажут, что бумаги подделал Рейнар. Или Лиора. Я должна показать метку и назвать, что со мной делали.

— Это будет опасно.

— Остаться с ними опаснее.

Её выбор прозвучал без героической уверенности. Селина боялась. Всё равно выбрала.