Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 124 – Елена Княжина

Ах ты грязная синеглазая мерзость! Такова твоя плата за спасительное видение? Новый плен и новая смерть?

Я сжала рукой живот, с трудом сдерживая тошноту. Никому не отдам мои маленькие молочные клычки… Ни отцу, ни Раскову… Никому! Это наш с Эриком ребенок. Только наш.

— Сохраните. В том нет сомнений. Благодарю за ценную информацию и за подарки, — улыбался отец, приближаясь к серой спине. — Однако я не заключаю сделок с предателями и двуличными сопляками. И лишние свидетели мне не нужны.

В папиной руке внезапно мелькнул кинжал. Как в масло, лезвие вошло в серую ткань пиджака, да там и застряло.

— Рана не смертельна, но на острие яд, — бормотал банкир. — У вас было бы минут пять, Александр, чтобы подумать о своем поведении, однако…

Парень медленно обернулся, скривился. Скользнул мокрыми пальцами по гладкой древесине. Попытался зацепиться ногтем за раму.

— Вы же… вы же дали слово, — отплевываясь кровью, Расков недоуменно таращил синие глаза. — Гарантировали безопасность, обещали Веронику…

— В наше мрачное, ненадежное время нужно брать расписку на крови, мой мальчик. Это мой последний урок на сегодня, — ровно произнес отец и вытолкнул Раскова наружу. В объятия горячих индийских волн.

Эрик

Несколько цепких движений по отвесной скале, рывок, и Эрик подбросил тело вверх. Влетел в распахнутое окно кабинета, пропахшего приторной сладостью и карри. Даже морской воздух не заглушал темной вони, что расползлась по Университету.

Избыток ароматов путал чуткий нюх, но Судьба дала подсказку. Именно из этого окошка недавно вывалилось тело «наследного принца». Печальный жизненный опыт для юного синеглазки.

Догадка оказалась верной: на письменном столе покоились стопки банковских бумаг, от чашки тянуло ароматом недавно выпитого кофе… Из приоткрытой двери виднелось магодрево, вспучившее корни и разбившее старый плиточный пол. Сам Ланге вышел, чтобы дать распоряжения прикормленным индийцам.

Некоторые идиоты верили, что Дхар похоронен под джааду. Что именно его темное, полное ненависти сердце дает остатки сил этим корням… Бред, конечно. Магодрево было высажено много раньше, а Дхар, если был действительно захоронен, а не сожжен, — то много ниже.

За огрызками разрушенных стен слепило солнце. Непривычное время для вампирской бодрости, неудачная пора для нападения… Но Эрик лишь звено в чужом плане. И отыграет партию до конца.

— Ла-а-а-анге, — плотоядно протянул Валенвайд, едва банкир вернулся в кабинет и закрыл дверь.

Встреча выдалась неожиданной. И без того бледный и осунувшийся граф (будто даже слегка схуднувший после кровопотери) застыл у стены. Сначала быстро отступил, потом смиренно опустил плечи. От «спятившей твари» не убежишь.

— Эрик… Я не ждал тебя так рано, — проворчал Ланге, захватывая винную бутылку покрепче.

От бордового стекла тянуло тонким ароматом невинной крови, намекая, что это лакомство больше вампирское, чем человеческое. Или граф сам на девичьи сладкие жидкости перешел, рассчитывая на вечность? Дурной пример заразителен…

— Ждал? Интересно, — облизнулся Валенвайд. — Не та ли птичка принесла новость о моем визите, что недавно совершила смертельный полет из твоего окна?

— Вы столкнулись в пути?

— Почти, — осклабился Эрик и присел на край стола.