Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 150 – Елена Княжина

— И вы с Алексом решили провести его?

— Не с Алексом, а с «господином Расковым» или «драным Блэром», договорились, ягодка? — строго сощурился Эрик. — Алексом его пускай рыжая псица называет…

— Не меняйте тему, господин Валенвайд, — пихнула его кулачком в татуированное плечо.

— Карповский поддержал идею. У него как раз завалялась шкатулка с «Тюльпаном»… Оставалось на дне, князь слегка разбавил концентрат, увеличивая мои шансы на выживание.

— Ш-шансы? — я черпала воздух ртом, как рыбешка посреди Индийской Пустоши.

— Все могло пойти не по плану… Но другого не было.

— Можно было придумать сотню, тысячу нормальных планов!

— В которых скала рушится на пленников, Карповского обвиняют в нападении на Университет, а заложниц убивают? Или тех, где я пытаюсь протащить беременных девиц узкими подземными щелями, в какие только баньян протиснется? Это… это были запасные варианты, куколка. На случай неудачи.

Я шумно набрала воздуха в грудь и вспомнила азы дыхательной медитации. Дышать. Не убивать. Он и так едва не помер.

— Так уж вышло, что я единственный в мире вампир, который имеет к Темной материи иммунитет, — лениво проронил Эрик. — Я вырабатывал его пару сотен лет, ягодка, вплетая яд в свои жилы, нанося рисунки на кожу, мучаясь и привыкая… Как чувствовал, что какая-нибудь мстительная тварь захочет угрохать меня самым болезненным способом.

Я проследила пальцем темную вязь на его плече, завихренную одним хвостиком к груди, а другим — к крепкой шее. На которой так и норовили сжаться ладошки.

— И вы сунулись к отцу абсолютно один, без поддержки, без страховки… без капли рассудка!

— Аарон почуял вашу каплю, — успокаивающе прошептал Валенвайд. — Второй ламбикур, тот, которого вы спасли, показал птицам секретные тропы, какими пользуется обезволенная стая… Мы с Андреем примерно знали, где вас держат. Но биться в стенах было рискованно, а вот выманить магов наружу… Поэтому Расков пошел первым. А я вторым. Оба рисковали одинаково.

— Значит… Значит, Алекс… в смысле, «драный Блэр»… знал, что отец его?..

— Обе «смерти» были весьма вероятны. Слизняк Ланге всегда играет по-крупному. Граф болезненно переносит предательство: мстительная натура, прогнившая до основания… Простите, ягодка. Вам неприятно это слушать.

Неприятно мне было смотреть, как он пускает черные предсмертные пузыри на индийский ковер!

— Так вы заключили с отцом сделку, а потом добровольно приняли яд? Уууу! — я вскочила и все-таки стукнулась о балку. Перед глазами заплясали эльфийские единороги, ослепляя частыми вспышками. — Но он проверил: вы не дышали…

— Впал в оцепенение. Вы же знаете, что я это умею. Сами не раз пугались… Или это в памяти не восстановилось?

— Восстановилось, — проворчала в ответ.

Выходит, он остановил сердце. Судьба милосердная…

— Но с чего вы решили, что папа нарушит сделку сразу, как вы… как вы «умрете»?

— Луна, ягодка. Луна и вервольфы… Ему нужно было поторопиться, пока часть пленников не обернулась, — пояснил он. — К тому же Ланге всегда нарушают сделки. У меня большой жизненный опыт, куколка.

Трехвековой… Замешанный на предательстве, боли и вине.

— Мы, выходит, квиты со слизнем, — Эрик устало почесал бровь и поглядел на пустую балку, на которой теперь не хватало чего-то сухого и душистого. — Граф обманулменя мнимой смертью… я — его. Он думал, что его фокусы — только его.