Книга Между мирами и нами, страница 28 – Юлия Александровна Васильева

— Ты не нелепая.

— Я выпрашиваю пятёрки, Алессар. Я списываю. Я просто боюсь, что без этих пятёрок я останусь никем.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого достал камень, он был тёплым, но не светился.

— Знаешь, — сказал Алессар. — А я завидовал твоим пятёркам и концертам. Я думал: вот она, настоящая жизнь. А у меня — только демоверсия жизни, и та с багами.

— Да нормальная у тебя жизнь, — слабо улыбнулась Юнда.

— Согласен, главное, что она моя.

— И я твоя, — сказала Юнда. — Хоть и без красного диплома.

— И я твой, — ответил Алессар. — Без готесс и крутых тусовок.

Они сидели на крыше фальшивого мира, который потихоньку таял вокруг ребят. Дома становились прозрачными, небо бледнело, асфальт трескался.

— Кажется, пора, — сказал Алессар.

— Пора, — кивнула Юнда.

Они взялись за руки. Камень вспыхнул зелёным, и мир рассыпался, как карточный домик. Открыли глаза на привычной скамейке.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Спасибо, что не засмеялся.

— Ты бы засмеялась, если бы я рассказал про свою дырявую футболку?

— Я и так смеюсь.

— Вот видишь.

Она уткнулась лбом в его плечо. Он не отодвинулся. Камень в кармане ощущался тёплым, как маленькое сердце.

После возвращения из мира идеальной Юнды они не виделись целых три дня. Алессар боялся, что она теперь стесняется его — ведь он видел её настоящую, без масок. Но Юнда написала первой.

«Приходи завтра на скамейку. Есть разговор».

Он пришёл, ожидая худшего. Она сидела спокойная, курила и смотрела на реку.

— Садись, — сказала она, не оборачиваясь.

Он сел.

— Я хочу кое-что сказать, — начала она, выпустив дым в сторону фонаря. — Я не знаю, как это правильно формулировать. Но после того, как мы побывали в моём мире… я поняла, что ты единственный человек, которому я могу доверить что угодно, а он всё равно будет рядом.

— Это комплимент?

— Это угроза. — Она хихикнула и повернулась к нему. — Алессар, я уезжаю на две недели с мамой в другой город.

— Чего? — Алессар вытаращил глаза. — Это ты так бросаешь меня?

— Я еду к двоюродной бабушке. Мама сказала, что мы давно не виделись. Но я тут подумала… — она замялась. — Подумала, что буду скучать по тебе.

— Я тоже буду скучать, — сказал он, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Буду пить всякую дрянь в одиночестве и вспоминать, как ты называла меня дурачком.

— Ты и без меня дурачок.

— Но от тебя это звучало ласковее.

Она улыбнулась. Потом вдруг наклонилась и быстро, чтобы не передумать, чмокнула его в щёку.

— Что это было? — спросил ошарашенный Алессар.

— Прощание на две недели. — А когда я вернусь… — она встала, отряхнула джинсы. — Может, сходим куда-нибудь? Не на скамейку, а в нормальное место.

— Типа на крышу?

— Типа в кино. Или просто погуляем без камня.

Алессар кивнул, чувствуя, что у него немеет челюсть. Юнда ушла, а он остался сидеть, как истукан, и трогать щёку, которую она поцеловала.

— Это был сон, — сказал он вслух. — Точно сон.

Все две недели ребята переписывались. Юнда скидывала фотографии бабушкиного кота — толстого рыжего наглеца, который спал на её подушке. Алессар скидывал мемы про голубей и фотографии странных художественных инсталляций, которые находил в интернете.

«И какому дураку это может нравиться?» — спросила Юнда.