Книга Между мирами и нами, страница 50 – Юлия Александровна Васильева

— Да, конечно. Про школу и про одноклассников.

— Я про пирог спросила. Вкусный?

— Очень, — сказал он, хотя не почувствовал вкуса.

Настя улыбнулась шире, чем следовало, и убрала руку.

— А вы надолго к нам? — спросила она, потягиваясь. — Может, фильм посмотрим? У меня есть «Бойцовский клуб», вы же любите такое?

— Нет, — ответил Алессар резче, чем следовало. — Юнда, нам пора.

— Почему? Мы только пришли.

— Мать звонила. Просила за хлебом зайти.

— Но мы же… — начала Юнда, но Алессар уже встал.

— Правда, пора. Извините, девчонки. Приятно было познакомиться.

Он взял Юнду за руку и потянул к выходу. Она сопротивлялась, улыбалась подругам, обещала позвонить, говорила, что в следующий раз они придут надолго. Арина обняла её на прощание. Настя — тоже.

— Приходите ещё, — сказала Настя, глядя Алессару в глаза. — Обязательно. — Она пожала ему руку и чуть задержала её в своей.

— Обязательно, — ответил он и почувствовал, как внутри всё переворачивается.

Ребята шли по улице. Вечерело, фонари ещё не зажглись, но небо уже потемнело, и первые звёзды проглядывали сквозь облака.

Юнда щебетала — про Аринку, про Настёнку, про то, как давно они не виделись, как здорово, что всё-таки встретились, надо бы чаще, надо бы пригласить их к себе, пусть мама испечёт пирог, или они сами что-нибудь приготовят.

— Настя так похудела, ты заметил? — говорила она. — И волосы отрастила. Раньше у неё каре было, а теперь вон какие косы. А Аринкин пирог! Все одноклассники её за это любили. Теперь она вон в маркетинг пошла, тоже хорошо.

Алессар шёл рядом и молчал. В голове крутилась одна и та же картинка: улыбающееся лицо Насти, её холодные пальцы и его колено, которое до сих пор горело от её прикосновений.

— Алессар?

— А?

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да. Про пирог. Про школу.

— Я про то, что надо бы пригласить их к нам. Как думаешь, мама не будет против?

— Не знаю.

— Алессар, — Юнда остановилась, посмотрела на него. — Да что с тобой такое? Тебе что, не понравились девчонки?

— Понравились, — сказал он, глядя в сторону. — Хорошие девчонки.

— Тогда почему ты такой… никакой?

— Устал. День тяжёлый.

— У тебя сегодня даже пар не было.

— Морально тяжёлый.

Она хотела спросить ещё — он видел это по её глазам. Но передумала, взяла его за руку, сжала.

— Ладно, пойдём. Проводишь меня?

— Конечно.

Они дошли до её подъезда. Юнда чмокнула его в щёку.

— Ты зайдёшь?

— Не сегодня. Мама же просила хлеба.

— Завтра увидимся?

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она скрылась за дверью. Алессар постоял минуту, глядя на закрытую дверь, потом развернулся и пошёл к магазину. В голове всё ещё была Настя. И мысль, которая не давала покоя: сказать Юнде или не сказать? Если сказать — она расстроится. Обидится на подругу. Перестанет с ней общаться. А Настя — подруга, пусть и не близкая, но со школы. Если не сказать — эта тварь продолжит. И что тогда?

Он толкнул дверь магазина, не глядя шагнул в пустоту и приземлился на мягкий диван. Он оглядел гостиную, она отличалась от той, где пил чай час назад. Эта гостиная была копией квартиры Аринки — такой же светлой, с занавесками в цветочек и магнитами на холодильнике. Но всё в ней было неправильным. Фотографии на стенах криво двигались. Люди на них улыбались слишком широко, махали руками, а иногда поворачивались спиной к зрителю. Диван пах ванилью, но когда Алессар провёл рукой по подлокотнику, пальцы оставили борозды следов в пыли — как будто вещь стояла здесь сто лет, хотя выглядела новой.