Книга Янтарь и Лазурит, страница 167 – Чайный Лис

— Уведите его!

Послышалось копошение и отдалявшиеся возражения: должно быть, Чуньли все-таки заставили покинуть помещение. Затем тот, кто, предположительно, был главой, заговорил вновь:

— За убийство моих братьев должно последовать наказание.

«Братьев?»

Сюаньму не хотел верить услышанному.

— Оя, глава, вы наивно полагаете, что я убиваю их всего два года?

— Что ты?.. – «Глава» вновь сорвался на крик.

— Ты ничуть не изменился, Шуэджэнь, все такой же трус, только забрался повыше. – В голосе генерала Ю звучала явная насмешка. – Основал или захватил орден монахов – меня не волнует, как ты заполучил место главы, но после падения Тигусы вздумал уничтожить наследие верховной лисы?

— Ты… тот самый генерал?!

Визг «главы» разнесся по всему ордену. В коридорах с разных сторон зашуршали торопливые шаги, но внутрь никто не решался зайти.

— Без Шэньюаня ты пустое место, Шуэджэнь. Что тогда, что сейчас.

Над ухом Сюаньму послышалось нервное бормотание нуны:

— Я убью проклятого Ю Сынвона. Вместо спланированного нападения этот дурак решил спровоцировать врага.

Ее силуэт чуть лучше виднелся в темноте. Прижатые к шее уши, напряженный взгляд сверкающих янтарных глаз, едва приоткрытая пасть и еле сдерживаемое рычание. Она продолжала прижиматься мордой к полу, но была готова сорваться в любой момент.

— Убить! Убить его! – прокричал «глава» на весь орден. – Казнить предателя!

Послышалось лязганье металла, нуна вскочила и запрыгала на месте, ударяя лапами под собой, однако ее усилия ни к чему не привели. Она яростно посмотрела на недоумевающего Сюаньму.

— Помоги мне сломать пол!

Он пожалел, что сейчас пребывал в теле дракона. В монашеской рясе у него лежало множество талисманов на все случаи жизни, в том числе и взрывные. Однако все до единого остались в горах Сонгусыля вместе с четками, которые шифу запрещал снимать даже на ночь.

Сюаньму прикрыл глаза и сосредоточился на силе дракона, протекающей по его жилам, – теперь она была его главным оружием. Контролировать пока получалось плохо, но он напрягся и постарался увеличиться в размере. Сюаньму не почувствовал никаких изменений, пока не стукнулся головой о низкий потолок, а животом не прижал нуну к стене.

— Ты что делаешь? – возмутилась она и попыталась залезть на него, но в узком помещении почти не осталось места. Нуна стояла на задних лапах, а передними держалась за часть его живота.

«Помогаю», – мысленно ответил Сюаньму, а сам со всей силы надавил на пол. Успел услышать лишь треск, как доски сломались под его весом и тяжелое тело полетело вниз.

От света в нижней комнате пришлось зажмурить глаза, но Сюаньму быстро пришел в себя и вновь уменьшился. Нуна так стремительно среагировала и метнулась вниз, что Сюаньму только и успел, что ухватиться за кончик ее пушистого хвоста.

Они приземлились на деревянное возвышение перед невысоким мужчиной с заостренной бородой и перекошенным от гнева лицом. Часть его длинных волос была собрана на макушке в пучок, поверх которого расположилась гуань^[101] с воткнутой поперек цзи, что отличало его от простых монахов. Вместо неприметной темно-синей одежды он носил шелковые ткани с золотой каймой и детальным узором. По всей видимости, этот человек и был главой ордена монахов Цзяожи.

Не в силах произнести ни звука, он смотрел широко распахнутыми глазами то на лису, то на дракона, успевшего вскарабкаться на спину последней.