Книга Янтарь и Лазурит, страница 177 – Чайный Лис

— Тогда я поспешил с поясом, – пробормотал Рури себе под нос.

Он тоже смотрел в сторону, но вдруг опомнился, обратив внимание на ее голые ноги, и достал из рукава чистые белые носки. Кохаку с трудом приподняла одну и подвинула к Рури, теплые пальцы коснулись замерзшей стопы, заставив мурашки пробежаться по коже. Она опомниться не успела, как уже оказалась в невысоких сапогах.

Рури сидел с неуверенно протянутыми руками, но ничего больше не делал. Кохаку чуть наклонила голову набок и с улыбкой сказала:

— Спасибо.

Он вздрогнул и пересекся с ней взглядом, сглотнул. Неуверенно, но аккуратно потянул ленту на поясе и развязал, вновь оголил ее живот. Теперь Рури выглядел сосредоточенным, а не смущенным, он внимательно осмотрел глубокие раны и осторожно дотронулся пальцами до ее кожи, отчего Кохаку нахмурилась. Боль причиняли не только собственные движения, но и любые легкие прикосновения.

Рури достал из рукава талисман и приложил к ее животу, символы вспыхнули светло-голубым и выпустили холод похуже морозного ветра. Кохаку покрылась мурашками, но вместе с ними стихла боль.

— Все? Ты вылечил меня?

— Не шевелись, – серьезно ответил Рури.

От его ладоней исходило тепло. Кохаку ощущала себя так, будто сбежала из дворца в холодный зимний день, нагулялась, замерзла и заглянула к Чинхёну за горячим чаем. Как волшебный напиток согревал ее в тот момент, так и сейчас происходило с руками Рури. Из-под его пальцев пробивалось слабое бледно-желтое свечение, на которое Кохаку сначала не обратила внимания, а теперь принялась поглядывать – все равно сидеть без дела было скучно.

Его запястье больше не обвивали четки, которые, должно быть, остались в горах Сонгусыля вместе с его одеждой. Кохаку прикусила губу, гадая, насколько важны они были для монаха. Из головы не выходил диалог Рури и Ю Сынвона по дороге в Анджу, где первый рассказывал, что сам высек четки из дерева.

— Я не смогу затянуть раны полностью, – твердо проговорил Рури с серьезным выражением лица, – только облегчу боль и ускорю исцеление, но после этого нуне надо будет много отдыхать.

— Ты закончил? – нетерпеливо уточнила она, готовая вскочить и отправиться в путь в любой момент. – Ничего, в дороге отдохну.

Рури встревоженно и недоумевающе посмотрел на нее.

— Нуна, даже не думай! Еще не закончил.

Он закрыл глаза и долгое время сосредоточенно сидел, держа руки над ее ранами. Кохаку ничего не говорила, а наблюдала: через некоторое время его пальцы задрожали, на лбу выступили капельки пота. Щеки Рури покраснели, дыхание стало тяжелым, прерывистым. Кохаку не шевелилась. Он много старался ради нее, не хотелось бы, чтобы его усилия оказались напрасными.

Она не знала, сколько они так просидели, но не сомневалась, что уже несколько палочек для благовоний успели бы сгореть^[102].

В какой-то момент руки Рури бессильно упали на его же колени, он сам чуть отодвинулся назад, вздохнул и вытер пот со лба. Кохаку не спешила убегать и обеспокоенно смотрела на него. Рури молчал, пытался отдышаться, затем чуть отодвинулся и прислонился спиной к стене дома.

— Ты в порядке? – поинтересовалась она, не сдвигаясь с места.

Он приподнял голову и посмотрел на нее. Казалось, лазурные глаза заглянули в глубины ее души.

— Нуна… – произнес он и замолчал. Кохаку решила не перебивать, а дала ему договорить.