Книга Янтарь и Лазурит, страница 96 – Чайный Лис

И поймала.

За хвост.

Всего в каком-то чхи^[80] от пола.

Она застыла в неудобной позе: оттопырила одну ногу в сторону и изогнулась, вспотевшая рука с трепещущим Рури замерла между цепями. Сам дракон неудобно изгибался подобно змее. Одно неверное движение – и цепи зазвенят громче колоколов средь бела дня. Медленнее, чем в безветренный день облака плыли по небу, Кохаку потянула Рури вверх. Хоть бы не выскользнул! Следуя за ее движениями, он медленно извивался, избегая соприкосновения с цепями, чешуйки поблескивали от напряжения.

Как только Рури оказался над цепями, Кохаку разогнулась, прижала его к своей груди, стараясь восстановить дыхание, и почувствовала, как крошечное драконье сердце бешено стучит под ладонью. Беззвучно выдохнула и продвинулась дальше на цыпочках, слушая тихое похрапывание стражника.

Лишь за углом она все-таки решила зажечь одинокий кицунэби. Маленький рыжеватый огонек парил в воздухе возле хозяйки, лаская ее кожу своим теплом и слабым свечением, едва касаясь старинных свитков, но с ним было легче разглядеть полки. Чем дальше продвигалась Кохаку, тем древнее становились свитки – ветхие, потрепанные, они аккуратно лежали на полках. Для каких-то даже соорудили своеобразную решетку и будто заключили в тюрьму, только не для людей, а для ученых трудов. Кохаку не видела ничего подобного: она никогда раньше не бывала в запретной части, а наверху никто не пытался запереть несчастные свитки. Свободной рукой она попробовала потянуть решетку на себя, но та не поддалась, зато спокойно сидящий Рури зашевелился, обволок ее пальцы, словно змея, и с легкостью скользнул между прутьями.

— Нуна, что искать? – шепотом поинтересовался он.

— Любое упоминание аккымов, Хунсюя и… Тигусы. – Она не сдержалась и назвала их родину, хотя аккымы сейчас были куда важнее. – Смотри за решетками, я проверю остальное.

Она оставила рядом с ним кицунэби, но внутрь не пустила, чтобы случайно не поджег старинные труды. Тот летал рядом с Рури с внешней стороны решетки, а для себя Кохаку зажгла второй и пошла вдоль шкафов. Осторожно она раскрывала свитки, старалась не шуршать и не порвать ветхую бумагу, пробегала взглядом и выискивала три слова: аккым, Хунсюй и Тигуса, но на глаза не попадалось ничего.

Встречались одни философские размышления о важности семьи, почтении к старшим, про природу, даже попались правила жизни во дворце. Кохаку не понимала, зачем это все так строго охранялось, что сюда никого не пускали. Лишь в одном свитке, хранящемся в дальнем углу, вычитала про морскую нечисть: душа утопленника зазывала к себе заблудившихся путников и тянула их на дно, пока ее не поймали, но аккымами по-прежнему не пахло. Может, хотя бы Рури повезло больше.

По ощущениям Кохаку, скоро настанет рассвет, поэтому она вернулась к шкафам с решетками. По мерцающему кицунэби сразу определила местоположение Рури, наклонилась к пыльным прутьям и шепнула:

— Нашел что-нибудь?

Дракон посмотрел на нее и покачал головой, взгляд его наполнился сожалением.

Вдалеке что-то упало с громким «дзинь». Кохаку напряглась и застыла на месте, холодок пробежался по спине, оба кицунэби мгновенно погасли. Комната без окон погрузилась в кромешную тьму, а единственный выход – миновать проснувшегося стражника. Вновь послышался скрежет металла: должно быть, стражник во сне толкнул оружие и уронил, а теперь проснулся от грохота.