Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 163 – Сандра Барро

Так что же со мной не так? Почему смерть Нуара не стала моим освобождением? Вместо того, чтобы растаять вместе с его последним вздохом, печать словно пустила корни глубже. Вальмонт сказал, что придёт время, и он заберёт меня. Заберёт по праву крови, по праву наследия. И самое жуткое — это не его угроза, а моя реакция на его слова.

Я вспомнила те всплески тёмной тягучей радости, которые шевельнулись в груди, когда он упомянул мою новую силу. Возможность управлять людьми... Насылать проклятья... Один лишь взгляд — и воля другого человека сминается, как сухой лист. Что это за «подарок» такой, оставленный Нуаром мне на прощание? Я прислушалась к себе. Печать под лопаткой молчала, притаившись. Но я чувствовала её присутствие, как чувствуют замершего в углу зверя.

А вдруг с этой меткой я всё-таки не смогу войти в монастырь? Вдруг святая земля вытолкнет меня так же бесцеремонно, как невидимая стена у Захарьевской церкви? Тогда я просто не знала, с чем имею дело. А теперь... теперь я сама стала носителем этой тьмы. Может, нужно ехать домой за каплями? Развернуться, запереться в четырёх стенах, обложиться тетрадями настоятеля? Я уже почти открыла рот, чтобы крикнуть Фёдору «назад!», но не смогла, промолчала… Остановиться — значит сдаться. Была ещё одна ниточка, крошечный шанс.

И тут меня осенило. Я открыла ридикюль и начала лихорадочно перебирать вещи. Пальцы не слушались, путались в подкладке. Расчёска, серебряная пудреница, карандаш, блокнот... Да где же он? Сердце колотилось неимоверно. Господи, спасибо тебе...

В маленьком потайном кармашке лежал небольшой сморщенный стручок корня Авдотьи. Я шумно выдохнула и чуть не расплакалась от облегчения. Трясущимися руками поднесла его к губам, откусила кусочек и начала медленно жевать волокнистую массу. Ставшая уже привычной горечь мгновенно заполнила рот, обжигая рецепторы и заставляя горло спазматически сжаться. Превозмогая тошноту, проглотила вязкую едкую слюну.

Прислушалась к себе снова. Тишина. В голове прояснилось, липкий страх отступил, сменившись изнуряющей усталостью. Боже, дай мне сил, надеюсь, я смогу хотя бы переступить порог и поговорить со старицей. Больше мне надеяться не на кого.

Прошло всего минут сорок, а за окном уже потянулись знакомые стены. Карета остановилась на том же месте, у ворот. Я слышала, как прерывисто и тяжело фыркают взмыленные лошади. Видимо, Фёдор действительно не щадил животных, исполняя мой приказ. Послышался приглушённый звук — кучер спрыгнул с козел. Дверь открылась, впуская в душный салон запах весны, талой воды и конского пота. Мужчина подал мне руку. Его взгляд был серьёзным, преданным, без лишнего любопытства.

— Приехали, барыня, — негромко сказал он. — Ждать буду здесь. Помоги вам Бог.

Опершись на его ладонь, чувствовала, как подкашиваются ноги. Я смотрела на монастырь, как на последнюю черту, за которой ещё осталась надежда на спасение. Если матушка Феофания не поможет мне вытравить эту черноту из души, то я превращусь в послушную куклу Вальмонта.

Медленно пошла к воротам, в любую минуту ожидая удара или того, что меня просто отшвырнёт прочь от святой обители. Но этого не произошло. Тьма внутри меня не взбунтовалась, лишь печать недовольно заворочалась под кожей. Она дала о себе знать тупой, слегка тянущей болью. Совсем как при хондрозе или когда слишком долго засидишься за письмом, не разгибая спины. Почти будничное, но оттого не менее гадкое ощущение.