Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 39 – Сандра Барро

Девушка, стоявшая прямо передо мной — та самая, «с фитнес-плаката», вдруг обернулась и пристально посмотрела. Я по привычке прищурилась, изучая её лицо. Мой взгляд, должно быть, со стороны казался высокомерным и надменным. Друзья не раз говорили, что я хожу, задрав нос, и рассматриваю людей с пренебрежением. Вечно приходилось оправдываться, что я просто плохо вижу, и для меня все вокруг — лишь размытые пятна.

Я тут же спохватилась и искренне, открыто улыбнулась, вкратце объяснив свою прошлую беду со зрением. Лёд мгновенно растаял. Девушка смягчила взгляд и негромко представилась:

— Татьяна Фёдоровна Ведовская.

К нам тут же потянулись остальные, и официозная тишина церкви наполнилась приглушёнными, торопливыми фразами. Знакомство произошло на удивление легко, словно мы были не случайными попутчицами в истории, а родственницами, не видевшимися целую вечность. Нам всем отчаянно хотелось выговориться.

Так, я узнала, что яркая брюнетка с весьма соблазнительной фигурой — Анна Львовна Лиходеева. Как я и почувствовала с первого взгляда, она была острой на язык и за словом в карман не лезла. Утончённая, словно из фарфора, Ксения Дмитриевна Чуева держалась с достоинством. А рыжая «волейболистка» Ирина Петровна Бесова, старательно и немного неуклюже вставляла в речь французские слова. Было видно, как она пыхтит над прононсом, но когда кто-то шепнул про банкет, она расплылась в искренней улыбке. За эти искрящиеся разноцветные глаза ей можно было простить любое произношение.

Наше весёлое щебетание прервал сухой, резкий голос Победоносцева. Он объявил, что время пришло.

Наступила тишина, прерываемая лишь треском свечей. Когда подошла моя очередь, я шагнула к алтарю. Коснувшись рукой прохладной кожи переплёта Писания, я почувствовала странный трепет. Взгляд утонул в дрожащем пламени свечи, и слова присяги, древние и тяжёлые, полились сами собой, резонируя где-то глубоко в груди:

— Клянусь служить верой и правдой, против сил тьмы и врагов Престола...

В этот момент я ощутила, что это не просто формальность. Это был контракт с самой судьбой.

Когда торжественная часть в церкви, наконец, подошла к концу и клятвы были произнесены, всех перевезли в особняк ведомства Победоносцева. Нас усадили за стол, и Константин Петрович, верный своей привычке, затянул длинную, витиеватую речь. Но, видимо, даже до него долетело волнение пятерых молодых женщин, и, осознав, что его слова тонут в звоне приборов, он милостиво замолчал, приступив к трапезе.

Есть совсем не хотелось — плотный завтрак Евдокии всё ещё держал оборону. Вышколенный подтянутый гарсон бесшумно поставил передо мной бокал шампанского. Я заворожённо смотрела на цепочки пузырьков, стремящиеся вверх, и вдруг отчётливо вспомнила, как сидела в свадебном платье и точно так же гипнотизировала вино.

Опрокинув игристое в себя, я закусила шампанское шоколадным трюфелем. Горький вкус и колкие пузырьки — боже, как вкусно! Жизнь-то, оказывается, налаживается. Я кокетливо подмигнула молодому официанту, оценив его безупречную осанку. «И где только таких красавчиков набирают?» — промелькнула шальная мысль. Подняв пустой бокал, я жестом попросила повторить.

После третьего, почувствовав приятную лёгкость, подозвала парня поближе, поманив его пальцем. Когда он послушно наклонился, чуть повела плечом. Ну чистая Лара Крофт, расхитительница гробниц, не иначе. Прищурив глаза, я томно прошептала: