Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 47 – Сандра Барро

Мы почти дошли до набережной, где ледяная твердь камней Невского встречается с холодным дыханием воды. Грохот карет и гомон толпы здесь сливались в единый гул. Но вдруг сквозь этот хаос мой слух зацепился за нечто инородное. Это был тонкий противный звук, похожий на то, как кто-то с жадностью допивает остатки напитка через соломинку, втягивая воздух с пустым хлюпаньем.

Звук шёл от одинокой фигурки у самого парапета. Девушка в простеньком пальтишке, из-под которого виднелся подол крестьянского платья, застыла, глядя на тёмные, подёрнутые льдом воды Невы. Благодаря кратковременной оттепели проталины у берега зияли своими тёмными глазницами, образуя чёрные круги на белоснежном полотне. Со спины она казалась совсем юной: тонкая шея, хрупкие плечи, русая коса, выбившаяся из-под платка. Мы уже миновали её, когда я, ведо́мая нехорошим предчувствием, обернулась.

В этот миг она тоже повернула голову. На меня взглянули глаза, полные невыносимой муки, и обрамлены они были сетью глубоких старческих морщин. Кожа, дряблая и землистая, свисала с её скул, а рот был скорбно опущен, как у глубокой старухи. Это несоответствие юного тела и дряхлого лица ударило меня под дых.

— Господи помилуй... — прошептала она, быстро перекрестилась дрожащей рукой и, рванувшись вперёд, начала перебрасывать ногу через холодный чугун перил.

— Жаргал, смотри! — вскрикнула я, указывая назад.

Мой спутник среагировал мгновенно, словно только и ждал команды. Он сорвался с места, в два мощных прыжка преодолел разделявшее их расстояние и, когда девушка уже готова была соскользнуть в ледяную бездну, обхватил её за талию. Его огромные ладони почти сомкнулись на хрупком теле. Он легко, как пушинку, переставил девчушку обратно на тротуар, подальше от края. Я приблизилась.

Девица не сопротивлялась. Она замерла в руках спасителя и закрыла лицо ладонями, заходясь в надрывном плаче, который больше походил на хрип. А тот звук: тошнотворное присасывание — стал громче, прямо здесь, рядом со мной.

Я подошла вплотную, чувствуя, как от Невы тянет могильным холодом, а от самой души — невыносимой пыльной горечью старости. Положив руку на её вздрагивающее плечо, я негромко, но твёрдо начала читать молитву.

«Владыко Господи, милостивый и человеколюбивый, призри на рабу Твою сию, в пучину уныния и отчаяния впадшую. Утиши бурю помышлений её злых, отжени от неё духа-губителя, ищущего поглотить душу её. Огради её светом Твоим, да не коснётся её мрак вечный. Даруй ей силу претерпеть скорбь временную и помилуй её, яко Благ и Человеколюбец. Аминь».

С каждым словом тот мерзкий хлюпающий звук, что я слышала мгновением ранее, начал затихать, превращаясь в едва различимое шипение. Девушка под моими пальцами перестала содрогаться в конвульсиях и как-то разом обмякла, её дыхание стало ровнее.

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и буднично, возвращая юницу в реальность из того кошмара, в котором та пребывала.

Она медленно отняла руки от лица, и я снова увидела эту жуткую маску: глаза восемнадцатилетней девушки, теряющиеся в нависающих веках и бороздах морщин.

— Маняша я... — прохрипела она, и голос оказался под стать лицу: надтреснутый и слабый. — Барыня... Она сказала, что я из неё всю кровь выпила своей красотой... И теперь я сама иссохну. И вот... Сохну, матушка. С каждым часом всё старше становлюсь. Помогите... Или дайте умереть: мочи нет на себя в зеркало глядеть.