Книга Оладушки от Ладушки, страница 14 – Ева Финова

— О, сыночек? — с кухни показалась супружница Хатмира-мурзы. — Не стой столбом. Разувайся, раздевайся и давай завтракать. Оладьи стынут.

— Это я с радостью. — Емельян потёр ладони друг об друга. Однако отец тотчас добавил веское к сказанному.

— Какие яства, пока дело не сделано?

— Восемь кругляшей оставил, десять — больно много, — признался сынишка.

Поджав губы, отец кивнул супруге, предлагая и далее скрыться на кухне.

— Иди-иди, красавишна, разговор будет у нас не для лишних ушей.

Охотно кивнув, она с изрядным подобострастием вновь спряталась в соседней комнатке, где и проводила большую часть времени, не считая то время, когда её подменяли соседки, отрабатывающие кабалу у известного на всю округу ростовщика. Да что уж говорить, она и сама была сосватана мурзе за круглую сумму денег.

— Так это, где ж взять ещё две монеты, ежели я их конюху отдал на пропитание.

Фыркнув, Хатмир чудом не подавился, проглотил оладушек, почти не жуя.

— Я подкинул ему деньжат на первое время, и твоё вмешательство не требовалось.

— Кто ж знал, — пожал плечами сын. — Я ж хотел как лучше.

— Лучше он хотел! — громко проворчал отец. Взяв в руки оладушек, он поочерёдно макнул его в сметану и варенье, прежде чем вновь отправить лакомство в рот. — У Ладушки вкуснее были…

— Мне сходить к Хироньке нашей? — ухмыльнулся Емельян, поняв слова отца на свой манер. — Оладьев попросить испечь?

— Да буде нам оладьи, — хмыкнул отец. — Не до них сейчас. Надо думать, как отвадить людей князя, как приедут и начнут выспрашивать.

— И что ж делать-то? — округлил глаза сын. — Вернуться на тракт? Так воевода уже здеся, в деревеньке.

Прожевав оладушек, мурза отпил остывшего чаю из блюдца и только после разжился идеей.

— А пусть оно идёт всё своим чередом. Поздно уже что-то исправлять. Гляди только, чтобы мешки погрызли, но не сожрали. А там и выпустишь крыс к Мельхиоре в подвал, ежели надобно буде.

Помотав головой, будто не согласен, сын, однако, ничего не сказал, развернулся и отправился прочь из дому, пережидать, пока у отца настроение не подымится и пока он не пустит сына за стол, позавтракать или уже пообедать. А до тех пор можно и к Хироньке сходить, якобы поработать, дабы время убить и обстановку выведать.

Вот только, едва Емельян вышел из дому, чёрная кошка шмыгнула прямо перед его носом, перебегая тропку к соседнему дому. Не к добру.

Быстро передумав, сын Хатмира-мурзы развернулся на пятках и зашёл в дом, пожелав лучше помочь матушке на кухне, если уж приметы заставили его сделать так. Вот только не знал он, что причиной тому послужили утренние догонялки между домовым и чёрной уличной кошкой, Маруськой, которая то и дело норовила забраться в подвал, дабы распугать целый выводок крыс, неспроста пойманных в деревянный ящик.

— Те, кто ничего не делает, всегда будут завидовать тем, кто делает хоть что-то, — услышала я разговор бабы Фроси и Лизуна. — Попомни мои слова, полезет к Хироньке с упрёками, ежели совсем невмочь станет.

Вздохнув, я громко зевнула, чтобы меня услышали и перестали обсуждать за спиной. Подумаешь, великое дело, бабушкин трактир содержу да оладушки стряпаю.

— О, проснулася, — поприветствовал меня домовой, появившись возле входа в первую кладовую. — Тут довеча к нам весточку Маруська принесла…