Книга Попаданка и её сестры, страница 48 – Валерия Аристова

Питер вышел к ней, накинув на её плечи тот самый шотландский плед.

— О чём задумались, леди Соррей? — спросил он.

Она прислонилась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь плотную ткань.

— О том, что я, кажется, нашла своё место. И во времени, и в пространстве, — загадочно сказала она.

— Со мной? — он обнял ее.

— Конечно с тобой, — прошептала она, поднимая лицо для поцелуя.

Ветер с полей доносил запах скошенной травы и далёкий звон церковного колокола. Где-то там была её прежняя жизнь — трудная, полная лишений. А здесь, в объятиях мужа, под крышей их общего дома, начиналась новая. Страница была перевёрнута. И на чистом листе будущего Элинор, графиня Соррей, бывшая Эльвира из другого века, наконец-то могла написать свою собственную, счастливую историю.

Тихий летний вечер в Эббилоне заливал янтарным светом всю округу. Элли сидела на террасе, выходящей в розарий, и её рука лежала на едва заметном округлении живота. Под сердцем тихо постукивало второе сокровище, заставляя её улыбаться, смотря вдаль. Первое же, трёхлетний Питер-младший, которого все звали просто Перри, с громким хохотом носился по лужайке, пытаясь догнать солнечного зайчика, а за ним с не менее радостными криками гналась его обожаемая тётушка Марта.

Элли наблюдала за этой сценой, и её переполняло чувство такого глубокого, такого спокойного счастья, что оно почти пугало. Порой, в самые тихие мгновения, её пронзала дикая, иррациональная мысль: а что, если это сон? Что, если однажды она проснётся не в этой огромной, мягкой кровати под балдахином, не под тяжёлой, уверенной рукой мужа на талии, а у себя, в своей старой квартире 21-го века, среди гаджетов и книг о Викторианской эпохе? От одной этой мысли у неё холодело внутри.

Но потом она смотрела на свои руки — на тонкое обручальное кольцо с сапфиром, на уже не такие тонкие, на длинные пальцы, которые умели и дирижировать хором, и нежно гладить по голове сына. Вдыхала запах роз и свежескошенной травы, слышала звонкий смех сестры и лепет Перри. И понимала: это невозможно. Невозможно проснуться. Она здесь. Навсегда. Она пустила корни в этой земле, в этой эпохе, глубже, чем вековые дубы в парке. Её жизнь, её любовь, её будущее — здесь.

«Мама! Смотри!» — Перри, запыхавшийся и сияющий, подбежал и сунул ей в руку полуувядший одуванчик. Элли приняла его с такой торжественностью, будто это был орден Подвязки. — Благодарю, мой рыцарь. Он прекрасен.

Марта, теперь уже шестнадцатилетняя красавица с тёмными, как у Вирджинии, волосами и ясными, умными глазами Элли, опустилась на ступеньку рядом.

— Он неутомим. Как ты с ним справлялась, когда носила под сердцем?

— Тогда он был потише, — улыбнулась Элли.

Из дома вышла Дженнифер. Девушка расцвела, её одиночество осталось в прошлом. Теперь она была центром их маленького, шумного семейного мира, любимой тётушкой и неутомимым организатором домашних концертов и благотворительных базаров.

— Я думаю, пора тебе увидеть Лондон, — негромко сказала Элли Марте, наблюдая, как Дженнифер ловит Перри, чтобы вытереть ему лицо. Марта замерла, её глаза загорелись.

— Правда?

— Да. В следующем сезоне. Ты уже не девочка.

Элли с теплотой смотрела на сестру. Лондон… Она побывала там. Воплотила ту самую, когда-то казавшуюся недостижимой, мечту. Не как бедная родственница, а как леди Элинор Соррей.