Книга 15 жизней Этейн, страница 34 – Ираида Мельникова

* * *

Императрица У Цзетянь грустила в своей комнате. Она очень редко позволяла себе подобную роскошь. Но иногда, в минуты тишины, предавалась грустным воспоминаниям о себе, своей горемычной судьбе, тяжёлой доле властительницы государства в жестоком мире, где правят мужчины.

Окружающим её мужчинам на придворных должностях, рабам и слугам, было совершенно все равно, умна ли она, талантлива ли, успешна ли в управлении государством, заменяя на троне своего немощного супруга. Для них важнее всего было то, что она — женщина, и представить её в роли великого правителя китайского государства — не более чем абсурд, великая глупость или неудачная шутка.

Она почувствовала, как в ней поднимается раздражение, сменяясь волна за волной ненавистью и возмущением. Сяо-Фюсон подробно посвятил её в суть придворных сплетен, наветов и наговоров. Одно было неизменным: почти все государственные чиновники не собирались признавать в Императрице фигуру, способную управлять государством.

«Да как они смеют! Ведь многие из этих чинуш и мизинца моего не достойны, не то чтобы занимать свои должности, по причине совершенно отсутствующих способностей, талантов и ума. Как же прекратить шёпот недовольных? Не могу же я убить их всех!»

Вдруг услышала шелест крыльев, голос, задрожала и замерла от неожиданности. Такой милый, долгожданный голос!

— Этейн, душа моя. Как поживаешь? Вижу, тяжело тебе.

Она оглянулась, кинула взгляд в самые потаенные уголки своих покоев, но ниикого не увидела.

— Не ищи меня. Сейчас я — невидимка.

— Как!? Я так скучала! Появись, мне так тебя не хватает, мой Ангел!

— Зачем? — он расмеялся.

— Я хочу обнять тебя и прижаться крепко-крепко. Своими объятиями ты даёшь мне успокоение и силы.

— Для чего тебе силы? Чтобы продолжать рваться к власти и убивать?

— Ты тоже не понимаешь меня. Если мне не удастся держать всех в страхе, то они первые меня убьют!

— Ну и что? Быстрее закончишь свою никчёмную жизнь. Столько ошибок совершила! Ума не приложу, когда ты их все теперь отработаешь.

— В чем моя жизнь никчёмная? Мой супруг болен, а я вместо него вынуждена нести все тяготы служения государству!

— Так ли уж нужны этому государству твои старания? Не хочешь удалиться и передать власть старшему сыну?

— Он глупый и безвольный. Сама удивляюсь, как он таким вырос.

— Хорошо. Так кому же ты собираешься доверить трон? Кто, по-твоему, достоин стать Императором?

Она опечалилась и опустила голову.

— Вот видишь. Ты даже детям своим не доверяешь.

Вдруг она встрепенулась, глаза лихорадочно заблестели, тело затрепетало:

— Ангел Нейл! А можно посмотреть твой дом? Где ты живёшь?

— Вот ещё, новая проблема.

— Прошу тебя!

— Нет. Это невозможно. Предлагаю слетать в дом Мидхира. Могу устроить экскурсию.

Она побледнела, вероятно, припомнив до мельчайших подробностей события, повлиявшие на её судьбу.

— Нет, благодарю. Мне это неинтересно.

— Так что ты решила, душа моя? Будешь и дальше жить и убивать?

— Нет. Я буду жить и властвовать.

В ответ прошелестел звук крыльев.

— Улетел. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

* * *

На вечернем Совете Императрица давала указания министру тайной полиции:

— Повелеваю.

В каждом городе установить железные ящики для сбора жалоб от нашего народа.

Всем государственным чиновникам пройти испытания на чёткость ума, мышление и способности. При отсутствии каких-либо талантов, снимать с должностей нещадно и заменять на способных претендентов.