Книга Триада, страница 140 – Ульяна Муратова

— И недалеки от истины, не так ли? Я ничего не могу поделать с этим прямо сейчас, асали, но если для тебя это важно, то позже попробуем найти путь на Тихерру и поговорить с твоими родными. Я передам Шаритону письмо. В конце концов, он несёт ответственность за вас, раз привёл в наш мир. Думаю, что ты вправе попросить об услуге.

— Считаешь, что он послушает?

— Если не вас, то Джасира. Брат умеет быть услышанным, знаешь ли. Меня в детстве жутко раздражало, что все вокруг только и делали, что слушали его, хотя старший брат — я.

— А сейчас?

— А сейчас восхищает. Но так было далеко не всегда. Помню, как-то я мечтал оказаться на военных сборах для юношей. Там обучали техникам рукопашного боя, владению разным оружием, стрельбе. Мне было тринадцать, и я ни о чём другом думать не мог. Отец милостиво согласился отпустить меня аж на полгода. Я чувствовал себя очень важным и очень взрослым. Целых тринадцать лет! Я уже познал жизнь и разбирался в ней, как никто, — Драхир иронично улыбнулся. — Мечта разбилась о то, что Джаса отправили вместе со мной. Ему было восемь. Ещё и потребовали, чтобы я за ним приглядывал. Такой провал! Он на тех сборах оказался самым младшим. Я негодовал. Отгонял от него разных задиристых десятилеток, вместо того чтобы наслаждаться взрослой жизнью и постигать ратное дело. А ещё он везде ходил за мной хвостом. Старшие, понятное дело, посмеивались. Я злился. Но только до той ночи, когда мы с приятелями решили наведаться в одну таверну по соседству. Нам было строжайше запрещено покидать лагерь, но мы нашли одну лазейку и посчитали, что наше отсутствие никто не заметит.

— И Джасир увязался за вами?

— Хуже! Он хотел, но я его не взял. Когда мы ушли из лагеря, все уже спали. Один из парней смог обмануть магическую ограду, мы пробрались на свободу. Шалость получалась знатная. Во-первых, нас потянуло на приключения. Во-вторых, в таверне наливали пиво. В-третьих, делали это пышногрудые барышни с очень глубоким декольте. Сама понимаешь, устоять мы никак не могли. Дружной гурьбой мы ввалились в тот кабак. Подавальщицы там действительно ходили полураздетые и провокационно нагибались, подавая креплёное кислое пойло. Мне там жутко не понравилось, но я постыдился об этом говорить. После первой кружки подавальщицы перестали казаться такими уж старыми и потасканными, а после второй я начал на них засматриваться. Несколько парней предложили денег самой молодой и отвели её наверх. Я постеснялся присоединиться к ним и налёг на пиво.

Драхир иронично улыбнулся.

— Обратный путь до лагеря я не помню. Помню только пробуждение. Воняло адски. Я сначала не понял, что происходит, думал, что уснул в выгребной яме. Но запах был такой специфический… А ещё ломило голову, во рту словно фахораки нагадили, а лоб стянуло. Я попытался понять, что происходит, и тут в нашу комнату зашёл комендант, а из-за его спины выглядывал Джас. Ты бы видела лицо наставника! Суровый мужик, обычно невозмутимый, принялся ржать, будто киньесы объелся. Я никак не мог взять в толк, что случилось. И тут увидел своих товарищей по загулу. Все были перемазаны синей жижей, а на лбу у каждого прилеплено по бумажке со старательно выведенным словом «олух». Почерк Джаса я узнал сразу. Но не говорить же. Хотя комендант и сам понял. Синяя жижа воняла знатно. Пришлось долго отмываться и проветривать помещение. На утреннюю зарядку мы не попали, и я сначала было разозлился на Джаса, а потом вдруг подумал: а что случилось бы, если бы наставники обнаружили нас без этих надписей, прилепленных на такой вонючий клей? Учуяли бы перегар, поняли бы, что мы нарушили правила, и, скорее всего, выгнали бы со сборов, обо всём сообщив родителям. Но благодаря Джасиру наша вылазка осталась в тайне. Так я парням и сказал. Брата, конечно, комендант наказал. Оставил на одной воде на три дня. Мы все таскали ему передачки. Больше малого никто не задирал. Джаса признали за своего и даже не гнали, как других младшаков, из нашей комнаты, когда он приходил. Вот такая история о том, как он и нас прикрыл, и чуть живот от хохота не надорвал. В этом весь Джас, — ворчливо добавил Рах и усмехнулся.