Книга Триада, страница 169 – Ульяна Муратова

— Но зачем?

— Дискредитировать фидии. Тогда это казалось хорошей идеей. Я же не знал, как обернётся дело. Считал, что достаточно будет нескольких публичных снятий в разных городах — и народная волна вынудит Дома Сонар и Усалам хотя бы сесть за стол переговоров. Я хотел создать прецедент и провокацию. Вышел на нескольких нечистых на руку фидиров, купил всю информацию о фидиях, которая только была. Но успеха не добился.

— И тогда ты решил нанять Снимателя?

— Нет. Тогда я посетовал на свою неудачу Монгору, одному из фидиров, который снабжал меня фидиями для экспериментов и данными. И он сказал, что слышал о таком артефакте и что его уже изобрёл гений из Ковена. И я поверил, потому что вся информация, которой Монгор снабжал меня до этого, была правдивой. Он заявил, что цена вещицы — тридцать тысяч золотых. Огромные деньги, но у меня они имелись. Я думал несколько дней. Всё состояние в обмен на артефакт, который станет ненужным, если я добьюсь цели. Но я решил, что раз у меня нет ни семьи, ни детей, а Дом не оставит меня нищим, то личным состоянием я могу распоряжаться как угодно. Я заплатил фидиру. Десять тысяч он захотел за посредничество, а двадцать передал артефактору. И тут-то отказалось, что никакого артефакта пока нет, есть лишь наработки. Я разозлился, но Монгор меня успокоил. Поклялся, что этот артефактор гениален и сделает желаемое. Я пригрозил, что расскажу Хуниру об утечке информации, если Монгор меня обманет. Но несколько месяцев спустя он сообщил, что заказ готов. Я не знал, что Сниматель будет действовать такими методами. А вернее — не хотел знать. Я оплатил артефакт, но применить его не успел. Дальнейшую историю ты знаешь сама.

Я ошеломлённо молчала. Лунный свет заливал тёмно-багровую листву плюща, обвившего беседку, и плескался в глазах Драхира.

— Я собираюсь поведать об этом Ирихану, когда закон о фидиях будет принят. Возможно, меня подвергнут наказанию. Возможно, дело замнут. Я приму любой исход. Думаю, что справедливо рассказать тебе об этом сейчас.

— А Джасир?

— Он глава Дома, он ничего об этом не знал и не должен быть замешан в подобных вещах. Это целиком моя инициатива. Теперь ты знаешь, на что я потратил своё состояние.

— Твое финансовое состояние меня не волнует, — честно ответила я. — Только физическое. Господи, я даже рада, если честно. А то я думала, что у тебя был только один недостаток, и ты его сбрил.

Уткнувшись лбом в плечо Раха, я глубоко вдохнула.

— Ты же не стал бы платить Снимателю, если бы знал, как он будет действовать?

— Нет, конечно.

— Тогда и говорить не о чем. Кто я такая, чтобы тебя осуждать? У меня самой за спиной багаж потяжелее твоего, — поёжилась я.

— Замёрзла?

— Да. И хочу искупаться. Вернёмся?

— Да.

Обратно мы шли молча. Драхир знал дорогу, без него я бы уже давно запуталась в переплетении переходов и коридоров мрачного сонного поместья.

— Иди купайся, а я пока принесу что-то из закусок и вина. И схожу в свою комнату, тоже приму душ. Так что не торопись, хорошо?

Рах зашёл в дверь моей спальни первым, а потом впустил меня. Все минхатепцы делали так, этикет отличался от земного. Убедившись, что в покоях безопасно, он ушёл, а я вытащила из шкафа первое попавшееся чистое платье-халат и ушла в ванную комнату.