Книга Триада, страница 4 – Ульяна Муратова

Я с тоской посмотрела на небо. Сколько до утра? Несколько часов? Шура права, у Алёнушки кожа была белой до голубизны, да и моя не сильно темнее. Ещё и конопушки. Один раз обгорю — буду год ходить, как мухами засиженная. В общем, обгорать нам обеим точно не стоило. Смуглокожая брюнетка, в отличие от нас, щеголяла ровным загаром. На теле выделялись лишь два небольших светлых треугольника пониже талии. Бесстыдно небольших треугольника, я бы сказала. Где она умудрилась так загореть, лето-то было дождливое?

— Вода там, — уверенно указала Алёнушка на чёрное пятно среди барханов.

— С чего ты решила? — удивилась я.

— Просто чувствую. Я вообще себя тут как-то странно чувствую, — Алёна замялась. — Может, присядем?

— Голым задом на песок? — фыркнула Шура.

— У меня ноги болят долго стоять. Мышцы ещё не привыкли к нагрузке. И ходить пока тяжело, — пожаловалась девушка. — Но Господь посылает только те испытания, которые нам по силам.

— Значит так, Алёна… — начала брюнетка.

— Алёнушка, — мягко, но настойчиво поправила та.

— Ты серьёзно? Алёнушка? — взвилась Шура.

— Ну да. Мне так больше нравится.

— Слушай, напомни ещё раз, чем ты там болела? Умственной отсталостью? — медовым голосом спросила Шура, возвышаясь над собеседницей на полголовы.

— Нет, я позвоночник сломала. Окно мыла и выпала из него случайно.

Алёнушка не поняла сарказма и смотрела жалко и потерянно. Я уже хотела вмешаться, чтобы остановить это избиение младенцев, но Шура опередила:

— Значит так, дебилушка ты наша. Лучше выключай своё христарадио. И не лезь. Потому что я сейчас злюсь, а когда я злая, то лучше под руку не попадать. Это понятно?

— Шура, мы все нервничаем, но это не повод хамить, — я скрестила руки на груди.

— По моим последним данными мы тут друг другу не подружайки, а типа конкурентки за руку и ширинку императора… — начала было она.

— Это очень ценное замечание, но, как видишь, пока что ни ширинки, ни намёков на неё нет, — возразила я. — Так что лучше держаться вместе и не ссориться. И разделяться точно не стоит: если будут искать, то всех. И, выясняя отношения, мы к спасению не приближаемся.

— Допустим, какой-то смысл в твоих словах есть, — признала Шура. — Хорошо, я согласна держаться вместе, пока не окажемся на этом конкурсе. При условии, что вы истерить и всякую дичь творить не станете. Ибо на бую я вертела сопли вам подтирать.

— Господь нас в беде не оставит, — пролепетала Алёнушка, а потом съёжилась под тяжёлым взглядом Шуры.

— Так! Начиная с этого момента будем считать, что я — воинствующая атеистка. И если ты, убоженькая, не хочешь пасть в теологической битве на кулаках, лучше помалкивай.

Я посмотрела на Шуру с недоумением. Как-то не соответствовал словарный запас заявленному образу. Может, не гопница, а просто грубиянка?

— Давайте лучше подумаем, может, есть шансы домой вернуться? Я хочу обратно, в Москву. Я бы ни за что на эту ерунду не подписалась, если бы знала, что это всё по-настоящему, — протянула я.

— Что, книжный клуб без тебя не соберётся? — ехидно спросила Шура.

— Мама с бабушкой будут переживать.

— Ой ли? Может, наоборот, с облегчением вздохнут? На продуктах, опять же, сэкономят, — фыркнула она.

Я вспыхнула. Краснота мгновенно залила щёки, шею и спустилась к груди. Ненавижу, когда намекают на мой лишний вес!