Книга Триада, страница 43 – Ульяна Муратова

К концу второго дня я совершенно перестала бояться изнасилования. Я смердела так сильно, что заинтересовать могла либо человека с пороком обоняния, либо самца скунса. А таких в отряде не было.

Алёнушка училась изо всех сил. Оказалось, что целительство — это таланты к Свету и Воде. Небольшие уроки на привалах ей давал Цай. Она научилась мочить полотенце в воздухе, набирать воды в ладони из ниоткуда и подвешивать в палатке магический светлячок. Её талант оказался самым полезным. Они с Цаем тренировались на чирьях, вросших ногтях, мозолях и других прелестях походной жизни. Наша блондинка расцвела и уже не казалась ни серой, ни убогой. Глаза сверкали голубым светом, на лице то и дело появлялась улыбка, а когда она смеялась, то с шага сбивались самые матёрые янгваны. У неё оказался очень красивый и мелодичный смех.

Талант Шуры определили как Огонь с примесью Воды. Редкое и сложное сочетание, которое с ней играло злую шутку. Толком она не могла контролировать ни одно, ни другое. Если огневичка пыталась зажечь костёр, то его заливало водой. Если пыталась собрать воду в ладони, то та загоралась у неё в руках. Шура бесилась, крыла всех нематом на разные лады, но это понимали только мы с целительницей и пустыня — уразумев, насколько у брюнетки горячий нрав, языку её не учили специально. Видимо, чтобы не выслушивать.

Зато ей показали несколько приёмов с оружием, и теперь она истово осваивала саблю. И сделала себе ещё один болас.

В основной лагерь мы пришли ещё засветло. Он был как две капли воды похож на наши временные стоянки — такие же низкие палатки с плавными линиями каркасов, имитирующими дюны. Присыпанные песком поверхности. Сам оазис был сильно меньше того, в котором мы жили первые дни, и лежал ровно между двух набухших песком вытянутых холмов. Оба этих холма надёжно скрывали и бордовую растительность, и вытянутую блестящую полоску воды посередине.

— Знаешь, как называется это место?

Масар возник рядом неслышно. Он умел двигаться беззвучно и появляться из ниоткуда. Но это была не магия — все янгваны из его отряда проделывали похожие трюки. Я не спрашивала, как у него это получается. Предполагала, что не ответит. Он вообще разговаривал, только когда сам этого хотел, а до ответов на чужие вопросы снисходил редко.

— И как же оно называется? — спросила я.

— У́ке. Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Это слово на минхском языке. Когда-то все минхи говорили на нём, но общий куда проще. Его нам подарили боги, чтобы мы могли общаться с чужестранцами. Сначала на общем говорили купцы и Дома. Язык элиты это был. Потом его стали учить все. Да и что сказать — отдать магу пару золотых за знание много кто мог себе позволить. Постепенно на нём заговорило большинство, даже бедняки подхватили. Общий оказался куда понятнее и легче в изучении. Но минхский ещё преподавали. А потом как-то само так сложилось, что перестали. Некоторые минхские словечки перемешались с общими. А теперь разве что в названиях остались… как тут. Так что, рассказать тебе, что такое Уке? — весело спросил он.

Я улыбнулась в ответ.

— Давай.

— Женское лоно, — рассмеялся он.

Переведя взгляд на оазис, я залилась волной краски. Похоже было… очень! И даже кусты и пальмы…

Масар заржал, глядя на меня, отчего я покраснела ещё сильнее. Но даже обижаться на него было глупо — я впервые видела его таким радостным. Да и сам оазис действительно… ну смешно же! Я спрятала лицо в ладонях и присоединилась к его веселью.