Книга Огненные крылья Демона Пустыни, страница 100 – Ульяна Муратова

Приползла встревоженная Ньока.

— Только не мешай! — я гаркнула на неё, хотя гишина ни в чём не провинилась.

Принесла покрывало, свалила на него бессознательного мага, обвязала, чтобы не съехал, и поволокла прочь из разгромленного кабинета. Я даже подумать не могла, что это настолько тяжело. А как же медсёстры в войну делали это ползком по грязи? На глаза навернулись слёзы. Я упиралась ногами, хваталась за косяки, но всё равно чуть не надорвалась. Когда перетащила огневика в спальню, поняла, что ни за что не смогу поднять его на кровать. Переложила оттуда матрас с простыней на пол — и кое-как, с передышками, слезами и матюгами втянула Ирихана поверх.

Рухнула на колени рядом и дала волю рыданиям.

Так и обмывала его — водой и слезами. Жар немного спал. От одного взгляда на рану становилось плохо, но брезгливости не было. Только ужас, что Ирихан умрёт. А потом я разозлилась. На него, что так глупо подставился и все мозги растерял при виде этой Кириты-твариты. На неё, естественно. И на себя, любимую. За то, что отключилась так не вовремя.

Рану промыла, но она, сволочь, стала выглядеть ещё хуже. В коробке нашла мазь «На гнойные раны» с короткой инструкцией: промыть, вытереть сухим, наложить мазь, оставить на воздухе, заменить, когда почернеет. Всё просто и понятно, без лишней лирики в виде побочных эффектов и противопоказаний. Намазала и поднялась, чтобы дойти до ванной. Из зеркала смотрело измученное отражение в засохших кровавых пятнах с испачканной повязкой на шее. Как так вообще получается, что с каждым появлением перед зеркалом я выгляжу всё хуже?

Не удержалась от соблазна быстро искупаться. Под горячей водой меня затрясло. Свитер оставила на полу, потом застираю. Из шкафа взяла чистую рубашку Ирихана, а штаны надела всё те же, с них кровь неплохо оттёрлась. Странный у них бархат, конечно.

На кухню спускалась на подкашивающихся ногах. Там ещё и окно выбито. Чуть не взвыла от досады. Достала из гостевой спальни плотное покрывало, защемила его в раму, вытерла песок.

Сделала себе кунивы и с остервенением вгрызлась в кусок копчёного окорока. Так и держала его в зубах, пока ставила вариться бульон для Ирихана. Заодно воды накипятила.

Ньока лежала на хозяине и нервно дрожала кончиком хвоста. Я поставила кипячёную воду рядом с камином и села у моего невольного пациента в ногах. Разула. Конечно, после суток в обуви ноги у него пахли не фиалками, но это почему-то придало мне злого веселья. Я ещё и штаны с него кое-как стащила, обтёрла раненого сперва мокрым полотенцем, а потом сухой простынёй и закутала в одеяло, оставив снаружи лишь одно плечо. Он дышал редко, с хрипами. Я села рядом, поджала под себя ноги и отёрла щекотные дорожки слёз с лица.

— Только не умирай, ладно? — я погладила густые плотные волосы на голове мага и выбритые виски. — А то умрёшь и не узнаешь, что я о тебе думаю. А мне столько всего нужно сказать. И ничего из этого тебе не понравится. Как тебе такая мотивация, чтобы выжить, а?

Он не ответил.

Поднялась, чтобы убрать грязные вещи. Из штанов выпал тот самый блокнот, в котором Ирихан делал записи. Наверное, дневник. Я осторожно положила его на камин. До тех пор пока хозяин дневника жив, я не имею права вторгаться в личное. А потом будет уже всё равно. Не хочу знать, что он обо мне думает. Всё равно так, как на эту Кириту, он на меня никогда не смотрел и не посмотрит. Почему-то от этой мысли стало ещё горче.