Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 45 – Анна Сил

Тишина повисла тяжёлая, вязкая.

Я воспользовался ею.

— Где мой сын? — спросил я.

Старшая повернулась ко мне медленно. В её взгляде не было удивления. Только усталость.

— Селин не должна была говорить тебе, — вздохнула она. — Это было ошибкой.

— Он в опасности? — не отступил я.

Она посмотрела на землю под ногами.

— Сейчас у тебя достаточно своих проблем, предводитель. Совет. Морвенн. Твоя корона, которая треснула быстрее камня.

— Он моя кровь, — возразил я.

— Именно поэтому, — тихо ответила она, — ты должен быть осторожен.

Это было не утешение. И не отказ.

Это было предупреждение.

Она отвернулась.

— Мы идем в святилище, — отрезала Старшая. — Идёшь с нами, принимаешь правила. Остаешься, теряешь её.

Я посмотрел на Селин. На то, как её пальцы слабо шевельнулись, будто она услышала голос земли.

Выбор был иллюзией.

Я пошёл следом.

За спиной остался замок. Впереди — ведьмы, одна из которых уже пыталась меня убить.

И где-то между ними мой сын, о котором мне не дают права знать.

Я думал, что ушел, спасая её.

А оказалось, я только вступил в войну, в которой не знал правил.

Я держал связь так, как держат раненого в воде, не позволяя уйти на дно.

Святилище не было храмом. Оно было шрамом на земле — кругом тёмной почвы, где трава росла иначе, где воздух пах не дымом и камнем, а сыростью, корнями и чем-то древним, что не спрашивает разрешения. Кайрен Ардэлл здесь не значил ничего. Значила только нить, натянутая между мной и Селин.

Ведьмы работали молча. Не пели. Не шептали заговоров. Их магия не звучала — она давила, как тёплая ладонь на лоб при жаре. Земля поднималась мягкими волнами, вода в чашах дрожала, корни, вплетенные в круг, будто жили собственной жизнью.

Я стоял на границе, не позволяя себе шагнуть внутрь, пока Старшая не подняла на меня взгляд.

— Держи, — сказала она. — Но не дави.

Я и так не давил. Я боялся. Не смерти. Срывов. Того мгновения, когда связь исчезает, и вместе с ней исчезает человек, которого любишь.

Селин лежала на плоском камне. Бледная. Лёгкая. Неправильная для живой. Ожог под тканью мерцал тёмным жаром — не огнём, а ожиданием. Метка на её коже была едва видна, но я чувствовал ее, как собственное дыхание.

Ведьмы замкнули круг.

Земля под ногами стала плотнее, будто мир сжал пальцы вокруг этого места. И в какой-то момент я осознал: они даже не лечат. Возвращают. Вплетают обратно то, что уже начало расплетаться.

Связь дрогнула. Не болью — сопротивлением, как если бы Селин изнутри упиралась, не желая просыпаться.

Я наклонился ближе, забыв про границу, и тут же остановился: шаг и её дыхание станет тоньше. Я держал себя на месте, как держат зверя на цепи.

— Селин, — прошептал я. — Не смей уходить.

Она вдохнула. Впервые так, что воздух действительно вошёл в неё, а не прошёл мимо.

Пальцы на камне дрогнули. Ресницы трепетали долго, будто не знали, можно ли открываться миру. Потом глаза распахнулись на мгновение. Пустые, чужие. И через связь я почувствовал, как её сознание ищет опору. Не землю. Не ведьм.

Меня.

— Кай… — выдохнула она. Голос был хриплым, слабым, но настоящий.

В груди что-то отпустило так резко, что я едва не сел прямо на землю.

— Я здесь, — позвал я тихо. — Я рядом.

Её взгляд наконец сфокусировался. В нём было всё: боль, ярость, страх — и то, чего я боялся больше всего.