Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 60 – Натали Бескрылая

В этом возрасте дети ещё не выбирают, на чьей стороне воевать. В этом возрасте их просто забирают — и потом ломают через них взрослых.

Так не ведут личное дело. Так оформляют поводок.

— Сын Кезрана? — я подняла голову.

Гелвин понял мою догадку без лишних слов.

— Да, единственный.

Я ещё раз вчиталась в дату последней отметки и наконец поняла, как работали эти короткие уведомления. Кезрану не сообщали о сыне — ему вовремя напоминали. Достаточно часто, чтобы отец не сорвался. Достаточно редко, чтобы ни на день не забывал, в чьих руках жизнь сына.

— Капитан, а кто ведёт это дело от Канцелярии?

Гелвин посмотрел на меня прямо.

— Великий Канцлер. Лично.

Я опустилась на низкую деревянную скамью у стены. Колени подогнулись сами — раньше, чем я успела включить врачебный контроль.

Теперь схема сложилась — и в центре её стоял вовсе не амбициозный магистр с закрытыми рецептами.

Кезран не перестал быть виновным. Но теперь я знала: его самого держат на поводке. К отцу, чей сын заперт в чужих подземельях, пришли с предложением, от которого нельзя отказаться.

— Эта папка — единственный экземпляр? — спросила я, крепче сжимая плотные листы.

— Есть оригинал. У Его Величества, — ответил Гелвин. — С самого утра.

— Утром он уже всё знал.

— Утром он мне её и вручил. Велел отдать копию вам, но строго после того, как вы наденете перстень.

Иртан. Невозможный пациент. Опасно быстро учится.

— Гелвин. У моих покоев усилили караул?

— С полудня, госпожа Свидетель. Четверо вместо двоих. Все из моей личной роты.

— И это защита не от Кезрана.

— Это защита от любого, — ровно сказал капитан, — кто сообразит, что вас проще убрать, чем спорить с перстнем на вашей руке.

Я подняла ладонь к свету. Тёмный камень в золотой оправе глухо вспыхнул багровым и тут же погас — точь-в-точь как утром, когда драконья магия шевельнулась на запястье Иртана.

— Когда увидите Его Величество, передайте: перстень я приняла, «огненную немочь» в карте закрыла. А третье ему не понравится. В деле теперь не только пациент-император. У нас появился заложник.

Гелвин чуть нахмурился.

— Заложник?

— Сын Кезрана. Восемь лет у Канцлера. И каждый раз, поднося Иртану яд, магистр выбирает между императором и собственным сыном.

Лицо капитана окаменело.

— Будет передано слово в слово.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и в оружейной снова стало тихо.

Я посмотрела на свою правую руку. Перстень ещё держал тепло, а большой палец, кажется, наконец перестал отставать на свою половину секунды.

Карта пациента лежала открытой. В строке «Осложнения» я вывела левой рукой — медленно, нажимая на карандаш до хруста грифеля: травит не Гильдия. Гильдию саму держат за горло.

И строчкой ниже, без единой помарки: Канцлер Вирлан.

Я отложила карандаш — пальцы сводило судорогой.

Чиновник годами исподтишка травил моего дракона чужими руками, прикрываясь бумажками с гербовыми печатями. Наконец-то передо мной был не синдром, а корень болезни. А с источниками заражения я управляться умела как никто другой.

Канцлер свой ход уже сделал: подложил мне яд, подпись и будущую вину в один аккуратный реестр. Скоро Кезрану снова пришлют короткое «жив» — и старик снова выберет сына. А Вирлан, который годами цедил смерть Иртана чужими руками, добровольно эти руки не разожмёт.