Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 99 – Ульяна Муратова

Голос осип.

Магия кончилась.

Вода стала ощутимо прохладнее.

Пальцы уже саднило, края ажурного каменного украшения оказались довольно острыми, и висеть было больно. Когда волны примутся за меня всерьёз, на одних пальцах я не продержусь. Переломаю или вырву.

Я дважды пыталась выбраться из-под причала. И оба раза не смогла. Чтобы зацепиться за уступ, с которого можно было бы подняться наверх, потребовалось бы проплыть метров пять или шесть. Невозможно. Совершенно невозможно. Такое маленькое и такое непреодолимое расстояние отделяло от надежды на спасение.

Осознавать свою смерть — чудовищно.

Висеть на руках, цепляться за острое каменное кружево пирса и ждать, когда закончатся силы, чтобы зеленоватая вода навсегда приняла тебя в стылые объятия — жутко.

Понимать, что за тобой никто не придёт и тебя никто не спасёт — страшно.

Знать, что ты ничего не смогла сделать для своего спасения — ужасно.

Считать минуты до смерти — невыносимо.

Уже темнело и становилось по-настоящему холодно. Пальцы онемели, ноги я едва чувствовала. Двигать ими, чтобы дать отдых опухшим рукам, стоило огромных усилий. Ладони были натёрты и изранены, а соль разъедала кожу. Волны остервенело бились об основание причала, и вода ощутимо поднялась. Видимо, начался прилив. Если вода поднимется ещё выше, то для меня места под пирсом не останется.

Холод и усталость брали верх. Мне стало всё равно. Я даже смирилась. Мысленно попрощалась со всеми, порадовалась, что успела договориться с Танарилом по поводу Лили, отъезду Лимара и почти законченным эскизам по пяти домам. Трельт и Сайта справятся дальше без меня. Танарил? Он очень сильный. За него я почти не волновалась. Удивительно, но бывают моменты, когда хорошо, что родителей больше нет. Нет родителей — нет возможности их расстроить скоропостижной кончиной во цвете лет.

А ещё я подумала, что как-то глупо не уметь плавать. Важный навык. Жизненно важный.

Собрав крупицы магии, я представила лицо эльфа и мысленно прошептала его имя, прощаясь.

Уронив голову на согнутые локти, я постепенно задрёмывала. Поэтому когда меня коснулось что-то горячее, я сначала подумала, что мне приснилось.

Разлепила глаза, но вокруг было всё то же холодное, враждебное море.

Второй раз мне показалось, что кто-то коснулся моей руки, и я вздрогнула всем телом. Но это снова была лишь галлюцинация.

На третий раз реагировать я не стала. К чему? Это всё только бред.

В себя привёл голос Танарила:

— И какого иррета тут происходит? Ты что, опять упала в воду? — он ругался сквозь зубы и был сердит, как миллион чертей. — Помоги мне тебя отцепить!

С трудом сфокусировала взгляд и постаралась не закрывать веки. Я бы с удовольствием помогла, но пальцев больше не чувствовала. И голоса тоже не было.

Я просто смотрела на его перекошенное от ярости лицо и флегматично думала, что он умудряется оставаться невероятно красивым даже в злобе. Что за раса такая бессовестная? Их хоть в мешок мусорный наряди, всё равно красавцы один другого лучше. Что Вильел, что Элариэл, что мой. Даже нечестно. Вот зачем мужчинам такие ресницы и губы? Вон Иртальт — предводитель Севера — понятный мужик. И сам страшный, и лицо в шрамах. На его фоне любая ходила бы павой. А рядом с Танарилом половина земных моделей выглядели бы, как отряд дворничих-уборщиц при заводе имени Ленина.