Книга Метод исключения, страница 101 – Дональд Уэстлейк

Теперь набрасываю излишки брезента на тело, хватаю новое темно-зеленое одеяло с пола позади сиденья, встряхиваю его, расправляя складки от упаковки, и стелю сверху. Затем отступаю и задвигаю дверь.

Нужно спешить, но не слишком. Я обхожу переднюю часть «Вояджера», закрываю капот, подбираю перцовый баллончик и молоток. Перекидываю их на пассажирское сиденье, сажусь за руль и закрываю дверь. Поворачиваю ключ. Сюрприз; двигатель работает просто отлично.

Я присоединяюсь к потоку запоздалых автомобилей, который движется к выезду, поворачиваю налево и следую по трассе № 9 в направлении Кингстона, моста и дома.

* * *

В доме горит только настольная лампа в гостиной, ночник для чтения в спальне Билли и свет наверху лестницы. Чуть больше одиннадцати, и Марджори, как я и надеялся, уже легла спать. В противном случае мне пришлось бы нарезать круги по району, пока она не ляжет, что очень бы нервировало. Билли не спит, но он не выйдет из своей комнаты.

Мне не нравится, что тело все еще со мной, но я боялся останавливаться по пути, чтобы провести необходимую подготовку. Можно найти место, которое выглядит совершенно безопасным, темным и безлюдным, и оказаться застигнутым врасплох: появятся прохожие, или зажжется свет, или проедет полиция. Я в наибольшей безопасности дома, в своем собственном гараже, пока семья благополучно спит.

Я нажимаю на пульт дистанционного управления на козырьке, и дверь гаража открывается, внутри загорается лампа. Я заезжаю, снова нажимаю на пульт и жду, пока дверь закроется, прежде чем вылезти и зажечь основное освещение. (Лампа автоматически выключается через три минуты после закрытия двери.)

Теперь нужно позаботиться о теле, по крайней мере на ночь. Я открываю коробку с пластиковыми пакетами, которые купил в торговом центре. Они очень большого размера, их еще называют «для листьев и травы», темно-зеленые, со шнурком-завязкой наверху. Затем надеваю белые хлопчатобумажные перчатки, тоже купленные в торговом центре, сдвигаю боковую дверь «Вояджера» и смотрю внутрь, на сверток из зеленого одеяла.

Сначала я стаскиваю одеяло и запихиваю его в пластиковый пакет. Туда же бросаю молоток и перцовый баллончик. Затем отставляю этот пакет в сторону и достаю из коробки другой.

Это самая сложная часть. Я разворачиваю брезент и с облегчением вижу, что крови почти нет – лишь немного вокруг раны на лбу и несколько струек из носа и ушей. Г. К. Э. умер в тот же миг, как я ударил его; лучший исход для нас обоих.

Тело все еще сохраняет гибкость, но это ненадолго. Я прижимаю руки Г. К. Э. к туловищу, они почти распрямлены в локтях, так что кисти с частично согнутыми пальцами оказываются чуть выше паха. Затем беру катушку толстой проволоки для картин – еще одна покупка в торговом центре, – обматываю ее конец вокруг ремня Г. К. Э. и скручиваю, чтобы надежно закрепить.

Ноги трупа вялые, не хотят двигаться, но я надавливаю и подталкиваю, заставляю их согнуться, поджаться, и в итоге его колени придавлены к груди, а лодыжки ложатся на предплечья. Я перекрещиваю проволоку поверх его ног, отламываю этот кусок в месте перегиба, а затем закрепляю и второй конец на ремне.

Теперь Г. К. Э. – компактный сверток, ноги, руки и туловище сложены вместе. Но я хочу быть уверенным, что все пойдет как надо, поэтому упираюсь плечом в его ботинки и подталкиваю вверх, чтобы появилась возможность просунуть следующий отрезок проволоки, продвинуть его до самой талии. Затем я отпускаю тело, отламываю проволоку и скручиваю ее поверх голеней, пока она не впивается в кожу – туже скрепить невозможно.