Книга Метод исключения, страница 46 – Дональд Уэстлейк

— Мы недостаточно сильны, – перебивает она. – Я недостаточно сильна. Это изматывает меня, перемалывает, делает несчастной, доводит до отчаяния, я чувствую себя как… как сурок в гуманной ловушке!

Вот это образ. Должно быть, она думала обо всем этом довольно долго, а я даже не замечал. Она была несчастна, но сдерживалась, пыталась быть храброй и тихой, хотела переждать – а я не замечал. Я должен был, но оказался отвлечен другим, сосредоточен на другом.

Если бы я только мог рассказать ей обо всем. Рассказать, что я делаю, как забочусь о будущем. Но я не могу, не смею. Она не поймет, она просто не сможет понять. И если бы она узнала, что я делаю, что уже сделал, что собираюсь сделать, она бы никогда больше не смогла смотреть на меня так же, как сейчас. Я внезапно понимаю это – в эту минуту, сидя в гостиной, глядя на нее. Мы оба в халатах, укрыты листами «Нью-Йорк Таймс», как бомжи в парке. Я никогда не смогу рассказать ей, что сделал и что делаю, чтобы спасти наш брак, спасти наши жизни, спасти нас.

Я говорю:

— Дорогая, я знаю, что ты чувствуешь, правда. И ты знаешь, что я испытываю то же разочарование, мне приходится справляться с ним каждую секунду каждого…

— Я не могу этого вынести, – говорит она. – Я не такая сильная, как ты, Бёрк, никогда не была. Я не могу справляться с этой ужасной ситуацией так же хорошо, как ты. Я не могу просто… просто лечь на дно и ждать.

— Но больше ничего не остается, – говорю я. – В этом вся загвоздка, дорогая, ничего не поделаешь. Нам обоим нужно лечь и ждать. Но поверь мне. Пожалуйста. У меня есть предчувствие, просто предчувствие, что это продлится не так уж долго. Летом мы…

— Бёрк, нам нужна помощь психолога!

Как она смотрит на меня, почти в ужасе… Ради Бога, она что, знает? Это она пытается сказать?

Нет, не может быть. Это невозможно. Я говорю:

— Марджори, нам не нужен третий, мы можем все обсудить сами. Мы всегда могли, даже в тот трудный период, когда я был… Ты знаешь.

— Когда ты собирался уйти от меня, – говорит она.

— Нет! Я никогда не собирался уходить от тебя, ты это знаешь. Ни на секунду так не думал и ни разу не говорил. Я не планировал бросить тебя, дорогая, Боже мой. Мы все это обсудили…

— Ты жил с ней.

Я откидываюсь на спинку кресла. Закрываю глаза рукой. Мало того, что уже происходит, теперь еще и с этим разбираться. Но я знаю, что это важно, и должен уделить этому внимание. Марджори – моя вторая половинка, я понял это одиннадцать лет назад, в то время, о котором мы сейчас говорим. Все, что делаю, я делаю и для нее, потому что не могу без нее жить.

Все еще прикрывая глаза рукой, я говорю:

— Мы тогда все обсудили, и это было худшее, что с нами случалось. Мы все обсудили…

— Это было не худшее.

Я опускаю руку, смотрю на нее и хочу, чтобы она увидела в моих глазах, как сильно я ее люблю.

— О, нет, – говорю я. – История с работой ужасна, но она не так плоха, как тот случай. И мы тогда все обсудили.

— Нам помогли.

— Да, это правда.

Подруга Марджори со времен колледжа была прихожанкой и познакомила ее со священником епископальной церкви, отцом Сустеном, а затем Марджори привела и меня, и он действительно помог. Он стал для нас кем-то, к кому можно понарошку обратить свою речь, когда мы не могли сказать чего-то друг другу напрямую. Церковь отца Сустена находилась в Бриджпорте, но его, вероятно, там сейчас нет, поскольку одиннадцать лет назад он уже был немолод.